— Вам не кажется, что эта дорога бесконечна? — Спросил он.
— Любая дорога куда-то ведёт. — Ответил ему Михаил.
— Вообще-то, она должна была кончиться ещё два дня тому назад.
— Ты продолжаешь считать дни? — Удивился Эдуард.
— Это моя работа. — Ответил Олег.
— Так мы здесь и помрём с голоду… — Меланхолично произнёс Георгий. — Ляжем вдоль бесконечной бессмысленной дороги, чтобы наши тела гнили, не способные напитать эту мёртвую землю.
Все повернулись к парню, невольно забеспокоившись о нём. Ранее он подобным образом никогда не изъяснялся, да и не имел настолько мрачных мыслей, так что это сигнализировало о всё ускоряющейся потере рассудка.
— Вот именно, — начал Виктор, — умрём здесь без еды. А всё из-за кого? — Он со злобой посмотрел на Бориса.
— Из-за кого? — Спросил тот с вызовом в голосе.
— Сам знаешь! — Виктор взорвался в истерике. — Мы должны были съесть твоего брата, он всё равно сдох!
— Как ты можешь говорить такие слова… — Сокрушался Михаил.
— Что, жрать хочешь? — Спросил Борис.
— Да! — Выпалил Виктор.
Борис встал, медленно подошёл к бьющемуся в истерике Виктору и сложил ладони на его горле. Тот пытался вырваться, но ему не хватало сил, потом пробовал кричать, но мог только хрипеть, лишь сильнее от этого задыхаясь. Никто не мог остановить Бориса, от природы его тело было сильнее, чем у любого в группе, а остальные её члены были еще и слишком слабы из-за голода. В прочем, у Эдуарда, в тихую подъедающего то, что находит по пути, какие-то шансы были, но он ни за что не стал бы так рисковать. Тем более ради человека, который не приносил пользы, а только подрывал моральный дух группы. «А ради кого стал бы?» — задумался Эдуард на мгновение. Какие-то несколько минут помучился Виктор перед тем, как обмякнуть в огромных руках Бориса. Последний, закончив, обратился ко всем сразу: «Ужин подан», — словно в подтверждение своих слов он выхватил нож и стал методично отрезать от ещё тёплого тела куски мяса, делая это с такими уверенностью и видом, словно нарезал филе. Первые три куска он проглотил сырыми, предварительно подняв над головой и выжав кровь себе в рот. После он отрезал ногу, долго возясь с суставом, и, воткнув в неё заострённую палку, стал обжаривать на огне. За неправильной и отвратительной картиной остальные наблюдали с ужасом в глазах, но было в этих взглядах и ещё кое-что: постыдное и с трудом скрываемое вожделение. Борис, закончив свою чудовищную готовку, спросил, будто специально подначивая спутников:
— Кто-нибудь ещё будет?
— Не откажусь. — Ответил Эдуард, сохраняя внешнее спокойствие.
Остальные промолчали, не находя в себе смелости ни отказаться, ни присоединиться. Очень скоро они уже сглатывали слюну, наблюдая за трапезой тех, кого презирали и кому в этот момент тайно завидовали. Костлявая рука голода скребла по их душам, слой за слоем сдирая человеческий облик с их мыслей. На удивление, первым сломался Олег, обладавший, казалось, невероятной силой воли. Он, не решаясь присоединиться к трапезе единолично, начал убеждать своих товарищей: