— О чём вы хотели поговорить? — Спросил Михаил, поёрзав под одеждой.
— Как там ваш артефакт? — Поинтересовался Эдуард.
— Он… Он… — Старик прижал сумку к себе, словно боясь, что её отберут. — Должен быть в порядке.
— А ну, покажи-ка.
Михаил загнанным зверем посмотрел на Эдуарда. Он выглядел как заяц, оказавшийся в непозволительной близости от лисьей морды. Ему пришлось исполнить требование, как бы он ни колебался. Сердце серафима практически не изменилось, только свечение его можно было разглядеть теперь лишь при полном отсутствии света. Если бы Михаил не обратил когда-то внимание Эдуарда на это свечение, то он и сейчас не заметил бы этого. Материал, из которого артефакт был изготовлен, больше не был похож на глянцевый металл, а стал подобен крупнозернистому точильному камню. Старик держал сумку на вытянутых руках, и Эдуард, воспользовавшись моментом, схватил его, одёрнув рукав. Рука у Михаила местами стала иссиня-чёрной, ногти заострились, искривились, уплотнились и вросли, казалось, глубже в пальцы. Зрелище было до боли и до тошноты знакомо Эдуарду, Михаил уже начал обращаться. Он спросил у старика:
— Почему ты не сказал?
— Миссия… — Промямлил Михаил.
— Понятно.
Понимая, что сделать уже всё равно ничего нельзя, Эдуард оставил его в покое. Он мысленно прикинул: «Если этот уже обращается, то и остальным недолго осталось. Нужно каким-то хером поторапливаться». Когда он вернулся ко всем, они уже выбрали новое направление общими усилиями. Новый маршрут шёл через деревню, в которой они и собирались в следующий раз остановиться на ночлег. Эдуард спорить не стал, ему уже было без разницы, куда идти. Так или иначе, он был уверен, что до куда-нибудь точно доберётся. Если все его напарники покинут этот мир, то ему хватит сил по крайней мере на то, чтобы выбраться отсюда. Так он размышлял, уже особо и не веря во всю эту миссию и перелом в войне. «Успеем — хорошо, нет — сбегу», — решил Эдуард. Группа шла вперёд, а он думал об Ангелине, Дыре и Шпиле. Для него самого это было странно, особенно мысли о знакомой, из-за которой он и оказался в этом странном походе. Никогда бы Эдуард не подумал, что будет вспоминать её словами если не добрыми, то по меньшей мере нейтральными. «Интересно, будет ли рада моему успешному возвращению эта престарелая потаскуха?» — задумался Эдуард и слегка улыбнулся, вспомнив, сколько раз дразнил её этим прозвищем. На свой вопрос он быстро нашёл ответ: «Она бы обрадовалась, но уж точно не тому, что я остался жив». Не раз и не два Эдуард размышлял о том, что было бы с его жизнью, откажись он от этой самоубийственной миссии. «Неужели я захотел жизни лучшей, чем у меня была?» — спрашивал он себя, а после вспоминал о том, что скверна неумолимо распространяется. Со всех сторон выходило, что другого варианта у него и не было. Судьба снова поманила его, падкого на вознаграждение, сладким запахом новых перспектив, по другую сторону показывая мрачные последствия отказа от них, а потом в очередной раз обманула, заведя в болото.
Группа остановилась в выбранном наугад доме. К этому моменту все изрядно проголодались, о чём ненавязчиво, как бы ни на что не намекая, сообщали. Борис, у которого закончилась человечина, полез в свой мешок и достал из него что-то вроде талисмана. Представлял он собой сплетённые воедино кости, явно человеческие и, что куда страшнее, слишком маленькие для взрослого… Борис буквально прошипел заклинание, закрыв глаза. Все смотрели на него с известной долей недоумения, но, тем не менее, и с интересом тоже. Через пару минут он хищно улыбнулся и выбежал из дома с возгласом: «Нашёл!» Что он там нашёл известно на тот момент было ему одному. Вернулся Борис уже к тому моменту, как все устроились было на ночлег. На себе он тащил тушу кого-то, отдалённо напоминающего человека. Вблизи стало понятно, что это — пустышка. «Не самое вкусное, очень вредное, но всё же мясо», — сказал он. Светлые ещё раз поборолись с собой, совсем слабо и не всерьёз. Ужин в этот день пах отвратительно.