«Не знал, что смерть ощущается так», — думал Эдуард, придя в сознание, но всё ещё этого факта не осознавая. Когда ум его прояснился-таки, он первым делом отметил, что ничего не видит, на его голову был наброшен мешок. Его куда-то несли, сжимая так, что ему мерещился треск собственных рёбер. Он услышал быстро оборвавшийся крик Бориса и притих, не зная, что заставило замолчать его попутчика. И вновь стало невыносимо тихо.Эдуард мысленно недоумевал, каким образом здоровенные безобразные твари, неряшливо переваливающиеся с одной конечности на другую во время движения, могут не издавать ни единого звука. Ему, как, наверное, и всем выжившим в войне, было бы куда проще, приходи смерть в лице кошмарных аберраций с громким леденящим кровь воем. А на деле большая часть порождений тьмы была практически или полностью бесшумна, ограничиваясь использованием звука исключительно в качестве сигнала сородичам. Заметить их заранее было труднее, чем даже пережить нападение. Это было всё равно что задохнуться во сне, очнувшись только в последний момент. Никогда нельзя было сказать, когда и откуда на тебя может накинуться очередная тварь, не испытывающая, в отличие от живых, ни боли, ни страха. Из-за этого и бороться с Тёмными было так сложно. Как будто мало того, что под их знамёна встают, сами того не желая, изменённые проклятием заката люди. Довольно скоро Эдуард перестал чувствовать своё затёкшее тело, разум из-за дефицита сенсорной информации погрузился в тяжёлый бред. Он более не понимал, где находится, что с ним происходит, да и кто он вообще такой, только наблюдал бесконечные сменяющие друг друга кошмары. Протяжный скрип вывел его из этого состояния. Через десяток минут последовало падение, потом удар о камень. С головы Эдуарда сдёрнули мешок, он обнаружил себя в узком тёмном помещении с решёткой. Дверь закрылась, в замке провернулся ключ, по ту сторону камеры на него смотрел пленитель, частично изменённый закатом мужчина. «Почему он не обратился полностью?» — невольно задумался Эдуард, отчётливо помня, что ранее видел на нём те же признаки проклятия, что и сейчас. Мужчина молча удалился, перед тем ощупав пленника взглядом.
Сырость и холод, — более в темнице не было ничего. Чувство голода было для Эдуарда единственным способом определить количество прошедшего времени. Способ был сомнительным, да и не было особого смысла это самое время подсчитывать, но он всё равно инстинктивно делал это, просто для того, чтобы не потерять окончательно связь с реальностью. Была она мрачной и невзрачной, но безумные видения — ещё хуже. Насколько Эдуард мог оценить, прошло уже около двух дней. По истечении этого срока таинственный мужчина показался вновь. Он пришёл, принеся с собой тусклый свет от свечи. От него повеяло запахом подпорченной пищи, что исходил от деревянной миски в руках пленителя. За спиной мужчины была пара тварей, и, когда дверь в камеру отворилась, Эдуард отбросил идеи о нападении. «Даже если справлюсь с ним, далеко не уйду», — понял он.
— Я не представился, — сказал незнакомец, опустив миску с едой на пол, — моё имя Казимир. — Он помедлил и добавил:— Когда-то было. В любом случае, можешь называть меня так. А как зовут тебя, юноша?