— Прогресс, — ответил Казимир, — изменения, метаморфоза. Не волнуйся, скоро способность двигаться к тебе вернётся, просто подожди. Я зайду позже.
Он вышел из помещения, не обращая внимания на восклицания, бросаемые ему вслед. Этот безумный мужчина постоянно уходил как раз тогда, когда от него требовались ответы, ссылаясь на какие-то дела. Дыхание Эдуарда было учащённым, ему было страшно, причём по-детски, непосредственно, безусловно. Он довольно скоро потерял сознание, не поняв, от чего, а после это повторялось снова и снова. Очнувшись в очередной раз, он обнаружил, что может немного подвинуть голову. Именно это он и сделал, стараясь осмотреть себя. Увиденное казалось нереальным, Эдуард взмолился, чтобы это был всего лишь очередной кошмар, но вожделенное пробуждение всё никак не наступало. Его руки, что были прикованы цепями, уже не были его собственными. Тело, если это ещё можно было так называть, изменилось до неузнаваемости, увеличившись в несколько раз. Ног не было видно из-за торса. Туша, частью которой Эдуард не хотел себя воспринимать, была испещрена швами, сочащимися гноем, наростами, торчащими повсюду, культями чужих конечностей, лиц, органов. Эдуард закричал в приступе первобытного ужаса, он кричал без остановки, оглушительно громко. Когда его голосовые связки не выдержали, он просто хрипел, не выходя из накатившего на него приступа. Это продолжалось до тех пор, пока он вновь не потерял сознание, уже который раз. Забвение не принесло покоя, кошмарную реальность сменили тревожные и липкие видения. Это не было снами, по крайней мере, не его, Эдуарда, снами. Незнакомые образы, события, которых с ним никогда не происходило, чувства и люди, которых он не знал. Сюжеты, один другого трагичней и грустней, постоянно менялись, а между ними Эдуард возвращался в реальность, что была ещё хуже. Ему хотелось плакать, только никаких слёз не было, он уже не кричал, издавая только невнятные жалобные звуки. Он не открывал глаз, боясь вновь увидеть то, что никак не желал ассоциировать с собой. Безвольно опустив голову и зажмурившись, он бормотал себе под нос бессвязные фразы. В таком состоянии его застал Казимир во время своего очередного визита.
— Как ты себя чувствуешь? — Спросил он.
— Хватит… — Прохрипел Эдуард. — Убей меня уже и дело с концом.
— Ни в коем случае! — Вскрикнул Казимир. — Где я, по-твоему, буду искать ещё одного избранного?
— Я не тот, кто тебе нужен. Не избранный.
— Понятно… — Казимир приблизился, поднял голову Эдуарда и, раскрыв веки пальцами, заглянул ему в глаза. После он заключил: — Ты, видимо, бредишь. В прочем, в этом виноват я, из-за слишком радикальной операции тебе потребуется больше времени на… Восстановление.
— Ты херов безумец!
— Отнюдь.
Эдуард хотел ответить на это неуместно спокойное несогласие, наорать на Казимира, но его отвлекло касание. Оно было неприятным, холодным и, что ещё хуже, исходило откуда-то изнутри. За ним почти сразу последовало второе, и на этот раз Эдуард осознал, что нечто маленькое и юркое ползает внутри туши, с которой он был сшит воедино. Новая волна ужаса захлестнула всё его существо. Он пытался дёргаться и всячески елозить, но не мог пошевелить ни одной из массивных конечностей. Лишь в этот момент он почувствовал своё тело, то, что от него осталось. Его собственных рук и ног не было, остатки конечностей скользили внутри мясного мешка, натыкаясь на кости с практически не различимым, но невероятно отвратительным щелчком. При любом движении всё горело, ведь у него не было кожи. От человек, заключённого в тушу абсурдного мясного голема, остался лишь огрызок: голова, какие-то части торса, обрубки рук до локтя и ног до колена. Точнее Эдуард не мог оценить, сколько осталось в этом месиве его родной плоти, но само осознание произошедшего, накатившее с новой силой, разрушающее всякие иллюзии и надежды на обратимость процесса, сводило его с ума. Разумеется, ему было ещё и физически больно. Боль эта не могла сравниться ни с чем, что он до этого испытывал, она была похожа на сгорание заживо, расчленение и избиение одновременно. Новая череда касаний внутри, Эдуард дёрнулся, будто его ударили в нерв, и в этот момент слегка пошевелилась массивная рука. Это привлекло внимание Казимира, он сказал:
— Отлично, у нас есть прогресс.
— Что происходит? — Кричал Эдуард.
Ответ для него не имел никакого значения, но ему казалось, что он сможет справиться с удушающим ужасом, если выяснит его причину. Его пленитель и мучитель любезно пояснил: