Глава 15
Эдуард приблизился ко дворцу, снаружи он выглядел ещё больше, чем внутри. Трудно было понять, кому могло потребоваться столь большое строение. Размерами оно ничем не уступало главному храму в Шпиле, только выглядело мрачно и несколько заброшено. Издалека дворец вполне можно спутать с природным образованием, настолько камень, из которого он был построен, осел и изменился со временем, наверняка не обошлось и без влияния искажающей природы тьмы. На входе Эдуарда встретили порождения тьмы, самые разные: от гончих и крабоподобных существ до гулей и пустышек. Он прошёл мимо них, не останавливаясь, и поднялся на верхние этажи. Ему интересно стало узнать, что находится в каждой комнате этого монументального строения. Света как обычно не было, большинство окон были закрыты тяжёлыми занавесками. Эдуард обнаружил, что освещение ему не очень-то и нужно, и без него он неплохо ориентировался, полагаясь на совершенно новое, хоть и что-то ему напоминающее чувство. На втором этаже было множество комнат, внутри даже сохранилась кое-какая мебель, в большинстве своём старая и почти уничтоженная. Сколько Эдуард ни вглядывался в просторы жилых помещений, не мог определить, как долго они уже не используются. Некоторые комнаты были и вовсе пусты, только толстые слои затвердевшей пыли образовывали на полу подобие ковра, ходить по которому, в прочем, не хотелось. В затхлом воздухе чувствовался слабый аромат давно исчезнувшей жизни, навечно запечатанный в плесени. Эдуард обошёл этаж целиком, не встретив ничего, кроме подобных реликтов. После он стал подниматься ещё выше. Вплоть до последнего этажа дворец был так же однообразен и неуютно пуст. Пространство его хотелось чем-нибудь заполнить. На самом же верхнем уровне располагалась одна-единственная зала, невероятно просторная, с поразительно высоким потолком. Между колоннами и вдоль стен располагались бесчисленные полки, столы и шкафы, наполненные по большей части книгами и манускриптами. Когда Эдуард отворил двери, ему в глаза ударил свет, от которого стало неприятно, голова начала едва заметно болеть. Посреди комнаты спиной к вошедшему восседал на роскошного вида кресле Казимир. Все эти сокровища знания принадлежали ему. Он не обернулся ни на скрип дверей, ни на звук шагов, и вошедшему показалось, что перед ним сидит мертвец. Потом Казимир вздохнул и наклонил голову вперёд. Эдуард занёс свои огромные руки по обе стороны от мужчины, что был в его нынешнем состоянии повинен. Ему подумалось, что прямо сейчас Казимир для него — всего лишь мошка, которую он без особых усилий может прихлопнуть. Наверняка ему хватит сил на то, чтобы свести счёты одним лёгким движением. Наверное, всё будет даже слишком просто, чтобы воспринять это действие за убийство. «Вот он, сидит, не понимая, что теперь его жизнь в моих руках», — думал Эдуард самодовольно. На деле, жертва была осведомлена об опасности, что в прямом смысле нависла над ней. Не поворачиваясь и не показывая страха, Казимир заговорил с Эдуардом, словно точно знал, что именно он находится у него за спиной. «Ты уже освоился со своим новым телом? — он помолчал, будто ждал ответ. — Ах, ну да, я же лишил тебя голоса. Но да тебе он более и не потребуется. Ты — моё величайшее творение и самый ценный подарок, что я могу сделать этому миру. Быть может, ты пока что не понимаешь собственных значимости и совершенства, зато я видел их всегда, задолго до твоего чудесного превращения. Ты, наверное, догадываешься, что жизнь моя совсем на исходе, думаю, это наш последний разговор. В этом месте, построенном задолго до войны… Я имею ввиду, предыдущей войны, в прошлом цикле. — Казимир выдержал паузу, будто хотел выслушать безмолвного собеседника. — Понимаю, тяжело в это поверить, но всё так. В прочем, не важно. Здесь я собрал все свои труды, вложил в это место всю свою жизнь. Нет, обе жизни. Теперь я передаю его тебе, что с ним делать решай сам. Если хочешь, можешь разрушить дворец, хотя я почему-то уверен, что ты так не поступишь. Помнишь, что я говорил? Мы должны донести накопленные знания до следующих поколений, иначе все жертвы, что мы с тобой принесли, были напрасны. Ты не можешь этого сказать, но я знаю, о чём ты думаешь, словно мы знакомы не один десяток лет. Тебе кажется, будто я сделал из тебя чудовище, что ты не выбирал эту судьбу… Но, если подумать, то что нам оставалось? Ты же не настолько глуп, чтобы верить в безделушку, которую вы с собой притащили?» Казимир встал, прошёл по комнате и открыл сундук, задвинутый в её угол. Оттуда он извлёк предмет, ни единой своей деталью не напоминавший более сердце серафима. От артефакта осталась лишь форма, но сам он похож был на какой-то орган, а то и просто кусок гнилого мяса. Казимир приблизился к своему творению и протянул ему предмет. Эдуард взял его и почувствовал, что оно слабо, но ритмично подёргивается, прямо как настоящее сердце. Тьма, что должна забирать жизнь сотворила её из артефакта, который должен был её уничтожить. Ирония всего происходящего вызвала у Эдуарда приступ беззвучного смеха. «И на это они так надеялись? Как будто что-то подобное могло сдержать тьму!» — думал он. Казимир более не казался ему безумцем, даже напротив. Озвученная им гипотеза выглядела теперь в глазах Эдуарда единственно верной. Ранее Эдуард просто не осознавал, что есть тьма, а сейчас смог по-настоящему её почувствовать, отчасти приблизиться к её пониманию. Это началось задолго до встречи с Казимиром, ещё в самом начале нового цикла, просто понимание это было запечатано его человеческой натурой. Теперь же она стремительно таяла, обнажая потаённые в его душе ответы на вопросы, которые он всегда опасался задавать. Тьма оказалась подобна ледниковому периоду или массовому вымиранию. Однако, чем бы наступление тёмной эпохи ни казалось людям, оно было естественным. Бороться с Тёмными — всё равно что пытаться перекричать гром или ударить землетрясение в ответ. Казимир сказал: «Нам с тобой осталось закончить одно дело, думаю, ты понимаешь, о чём я. Пойдём». И двое пошли прочь из залы, вниз по ступеням, к подвалам.