Однажды у Эдуарда появился спутник. Они встретились случайно, тот мужчина — звали его Николаем — отделился от своей группы, когда они наткнулись на свору Тёмных. Николай работал в снабжении армии Светлых, но воином сам не являлся; всего лишь полевой повар,довольно посредственно знакомый с военным делом. У Николая были некоторые запасы, которыми он поделился с совсем дикого вида парней, чуть его побаиваясь. Эдуард не сразу смог заговорить с щедрым мужчиной, сказывалось отсутствие речевой практики, но, когда всё получилось, они быстро нашли общий язык. Сблизила их общая беда, что не удивительно, люди вообще склонны группироваться перед лицом опасности. В душе Эдуарда после разговоров с Николаем загорелся огонёк надежды, ибо он узнал, что не весь мир утонул во тьме, что остались ещё те, кто ей сопротивляется. А самым воодушевляющим во всём этом было то, что они, Светлые, несколько дней назад проходили где-то недалеко. К тому же, один из них был прямо перед ним. Линия соприкосновения была совсем рядом, а это значило, что Эдуард выбрал правильный путь, прочь от Тёмных. Он умел выживать и худо-бедно ориентироваться на территориях Тёмных, а у Николая были кое-какие продукты при себе, так что они решили продолжать путь вместе. Хотя, разве могло быть иначе? Ни раз и не два на их пути вставали препятствия в виде непроходимого ландшафта и, что даже опаснее, изменённых животных. От одних приходилось убегать, прятаться, иных удавалось одолеть. Эдуард настаивал на том, чтобы попробовать приготовить с трудом убитых зверей, Николай долго колебался. Будучи, по сути, гражданским, он всё же имел какую-никакую веру, а потому считал подобное грехом. Из-за настойчивости Эдуарда между ними образовалось некоторое напряжение, но обстоятельства, сплотившие их, были сильнее, а потому эти двое продолжали держаться друг друга. Они старались как можно реже поднимать спорные темы, но время взяло своё. Эдуард начал побаиваться, что новый товарищ оставит его, стоит появиться такой возможности, Николая тревожила безбожность спутника, он опасался, что тот может вдруг напасть на него. Но то, к счастью,продлилось недолго, лишь до тех пор, пока еда не закончилась окончательно. Голод, как известно, не тётка. В конце концов, Николай перестал упрямиться и, прося у своих богов прощения, всё же вкусил плоти искажённых тьмой животных. Оказалась она отвратительной на вкус и не слишком питательной, так что идея охотиться и дальше отпала сама собой. На такую добычу пропитания они тратили больше энергии, чем получали от последующей трапезы. Эдуард пытался научить Николая есть растения, но тот отказывался, потому что видел, как это делали другие, знал, что с ними стало в итоге. Среди Светлых немало было энтузиастов, желавших вдоль и поперёк изучить своего врага. В том числе они были озабочены вопросами пропитания армии в землях Тёмных. Из этой затеи ничего хорошего так и не вышло.
Вера незаметно угасла в Николае под давлением плачевного его положения. Если ранее он делился с товарищем деталями своей религии, ненавязчиво пытаясь обратить в неё Эдуарда, то спустя время начал жаловаться на своих богов. После он вообще начал гневаться на них за то, что они никак ему не помогают. Эдуард видел, что спутник его меняется, но отказывался в это верить, боясь тишины и одиночества.Вскоре их пути разошлись,как бы он ни старался сохранить образовавшуюся связь. Не оттого, что Эд оказался прав и Николай решил его бросить, но из-за того, чего Эдуард не мог и ожидать в тот момент. Стремительно теряя рассудок, Николай решил добыть себе еды радикальным путём. Всё верно, ему в голову пришло, что наилучшим способом выживания будет съесть своего спутника. Воспалённое сознание не позволило Николаю подумать о том, что он будет делать без Эдуарда. Да и казалось, что его больше не заботит былая цель — выбраться. Николай долго строил планы, все свои мысленные усилия направляя только на одно: придумать, как наиболее безопасно избавиться от товарища, а после приготовить его и наконец-то утолить голод. В итоге, он попытался напасть на Эдуарда во время привала, но тот уже давно не забывался глубоким сном, просыпаясь от каждого шороха. Всего минута борьбы, и Николай, как говорится, за что боролся, на то и напоролся. Он был больше и старше, но истощение, слабость и замутнённый разум не позволили ему победить в этой короткой битве не на жизнь, а насмерть. Нож торчал из горла Николая, который ещё с минуту издавал булькающие звуки, пытаясь, наверное, проклинать товарища, а после в его глазах отразились тучи. Наступила забытая уже тишина. То было первое совершённое Эдуардом убийство. По крайней мере, убийство человека. И самым ужасным стало то, что он ничего не почувствовал, это произошло также естественно, как для лисицы перегрызть глотку курице. Много позже степень проблемы была оценена другими людьми за Эдуарда. Тогда же он не понимал, что поступает неправильно, ничего в его голове не было, кроме мыслей о выживании и слабой надежды на лучшее, не позволившей его психике сломаться окончательно.