Первый повстречавшийся Эдуарду город, название которого утеряно во времени, уже не принадлежал Светлым. Он стоял, частично разорённый, это говорило о том, что покинули его не так уж давно. Новость эта не была приятной, ибо Эдуард боялся представить, что заставило Светлых отступить. Не найдя ничего и никого, он пошёл дальше, а уже к вечеру ему повстречался по дороге отряд тех, кого он искал. Поначалу на него и внимания-то не обращали, только отмахивались от его рассказов и просьб, но командир, услышав мельком, откуда Эдуард родом, пригласил его на беседу. Он подумал, что это его шанс, но беседой оказался банальный допрос. Оказалось, что вовсе командира не интересовала судьба забытого нищего городка, ему нужно было знать совсем иное. Вместо того, чтобы выслушать невероятную историю его, Эдуарда, жизни и принять к себе человека, столь много знающего о землях Тёмных, Светлые поступили по-другому. В очередной раз Эдуард ошибся в своих ожиданиях. Он понял, что что-то не так в тот момент, когда его начали дотошно расспрашивать о том, почему он изначально не вступил в войну, почему бежал, а не боролся. Это сразу насторожило Эдуарда, так как ему казалось, будто эти вопросы бессмысленны и неуместны. Однако, он всё же пытался объяснить, что он был молод и бессилен перед легионом Тёмных, клялся, что точно дал бы отпор, если бы это было возможно. Эдуард говорил искренне, считая, что именно так сможет убедить дознавателя, но его это всё же не убедило. Ни потенциальная полезность, ни честность, — ничто для этого человека не имело никакой ценности. В итоге, Эдуарда заклеймили трусом и еретиком, что недостоин защиты богов, ибо не способен принять даруемый ими свет. Ему приказали никогда более не приближаться к землям Светлых, а в конце заставили благодарить за то, что его отпустили, а не казнили на месте. А также наказали запомнить всё услышанное навсегда. «Если, конечно, ты всё ещё хочешь сохранить свою жалкую жизнь», — закончил командир речь. Эдуард действительно это запомнил. Запомнил надолго. Только, не так, как хотелось бы тому командиру. Эдуард не боялся Светлых, а презирал их. В конце концов, он вернулся в Дыру, где продолжил жить так, как умеет. В прочем, даже там он был белой вороной.
Глава 3
Эдуард неспешно собирался, Ангелина сидела неподалёку, наблюдая за ним. Ему хотелось прогнать её, но в то же время — попросить задержаться. Она, в прочем, уходить не собиралась. За окном темнело, и Эдуард выглянул в ночь, надеясь рассмотреть в ней какой-нибудь добрый знак. Старая привычка, избавиться от которой он, похоже, уже никогда не сможет. Человек, обучивший его практически всему, что он знает, говорил: «Ночь страшна, но день страшнее». Для нормального человека это не значит ничего, но и произнёсший таковым не был. Обычно люди боятся темноты, потому что не знают, что может в ней скрываться, однако, когда ты — тот, кто притаился, твоим врагом становится свет. Эдуард же в словах «наставника» видел свой особенный смысл. Слева за стеной кто-то тяжело застонал от боли, а после улица заполнилась своими обыкновенными звуками, будто бы до того дожидалась сигнала от этого несчастного. По звуку нетрудно было определить, что скоро помещение освободится, притом намного раньше, чем сосед скончается естественным путём. Местные гиены хорошо слышат и отлично чувствуют раненую добычу. Эдуард удовлетворённо кивнул сам себе, ему такие ночи нравились. В шуме чужой возни он чувствовал себя спокойнее, и даже звуки страданий были ему в какой-то степени приятны. По крайней мере, они заглушали его волнения, заслоняли собой то, о чём думать и вспоминать лишний раз не хотелось. Звук усмирял то дикое, что запечатано было в его душе.