- Её не существует, это миф - говорит голос, звучащий будто изнутри.
- Она есть в каждом из нас. Это ключ...
- Рокки, ты меня слушаешь? - раздался звонкий голос Айлы, вытащивший его из видения.
- Прости, я задумался, наверное, устал...
- Наверное, я тебя утомила - Айла посмотрела на небо. На нём уже появилось две луны и первые звёзды.
- Уже поздно - зевнула Айла - Можно мне сегодня остаться у тебя, Рокки?
- Конечно, на холме тесновато, но думаю, найдётся место для двоих.
- Спасибо - улыбнулась Айла и устроилась у ног великана - Как мы мало знаем об этом мире, Рокки. Смотрю на звёзды и, даже трудно представить, из чего они сделаны. Как ты думаешь из чего?
- Может быть из алмазов?
- Эх...Может быть... Доброй ночи Рокки.
- Спокойной ночи, Айла.
***
Шли годы, на смену тёплому ветру приходили холодные бури. Трава меняла свой окрас с бирюзового на мутно-лиловый, небольшие градинки падали с неба, медленно тая на холме. Стаи клювозубов клином улетали далеко за океан, возвращаясь как всегда точно, как только последний лазурный иней сходил с полей и под ним вновь просыпались маленькие ракообразные существа. Трава приобретала вновь свой бирюзовый оттенок, и вновь холмы согревались под дуновением тёплого ветерка. Айла менялась: менялся цвет её волос - теперь эти паутинки всё больше темнели, сначала становясь нежно-голубыми, а затем ярко-синими. Она росла, становилась выше на глазах могучего великана. Он был удивлён тому, как это быстро происходило. Теперь она даже доставала ему до пояса и ему намного лучше было её видно в своей тени. Они весело проводили время, разговаривая обо всём на свете и рассказывая друг другу разные истории. Иногда Айла приносила из леса цветы, которые жутко полюбились великану. Иногда странные вещицы, благодаря которым он всё больше узнавал о жизни существ, подобных Айле. Менялся и он. В его разуме было всё меньше загадок о том, что таится за горизонтом, и он многое стал понимать, глядя на удивительное существо, часто размышлял. Он стал гостеприимным и теперь даже мерзкий ящератл, приземлившийся на холме не вызывал у великана желание швырнуть в него камнем. Шум ливня больше не раздражал своими барабанящими звуками, и ветер не старался отполировать тело великана до блеска. Альнитак не так уж и сильно слепил великана, поднимаясь из-за горизонта. И с каждым восходом он ждал, когда там, откуда видны огоньки по ночам, придёт Айла. Правда, в конце концов, изучив хрупкое существо, он начал замечать в её глазах, смотрящих куда-то вдаль, что-то необыкновенное, слышать нотки странной печали в её голосе и нечто непреодолимое в её молчании.
***
Кадмиевые капли, как тысячи серебристых стрел, запущенных небесными лучниками падали на землю, разбиваясь с шумным и сверкающим плеском, оставляя тонкую плёнку на траве. Редкие лучи отражались в каплях, наполняя небо непередаваемым мерцанием. Явление, которое было знамением, с нетерпением ждали жители клана Энфийлд. Это редкое событие происходило всего лишь раз в несколько лет и его встречали пышным праздником, совсем не свойственным мероприятием для деловитых и занятых существ клана. Это был единственный день за много лет, когда они отходили от дел и все выходили на улицы, собирая жидкость, опадавшую из необычных массивных туч в небольшие ведёрки, веселились и кричали, восхваляя долгожданное событие. И всё это было не просто так - ведь этот день был судьбоносным для их юных отпрысков, да и длился этот дождь совсем недолго. Рокки тоже не раз восхищался этим удивительным явлением. Капли кадмиевого дождя громко шлёпали по его массивному телу, и в это время он чувствовал необычное покалывание, переходившее в щекотку, как будто изнутри его тела. Это явление очень часто будило его, когда он дремал на протяжении многих лет. Он не мог сравнить это ощущение ни с чем. Град был немного похож на кадмиевый дождь, но он не оставлял таких потрясающих ощущений и эффектов. Как только тучи начали рассеиваться, огромная статуя засверкала в лучах Альнитака серебром.
- Вот бы меня сейчас видела Айла! - думал он. Ему так хотелось показаться ей в этом сияющем, словно доспех рыцаря, облачении. Но она пришла только через два дня, когда кадмиевые капли уже высохли, превратившись в серый порошок, и были сдуты яростными порывами ветра.