Мальчика отпустили домой. Тот расплакался и не хотел уходить — ведь он вот-вот должен был попасть к самому богу, а его отправляют обратно в нищую лачугу родителей. Тогда решил взять его с нами, чем вызвал у несостоявшейся жертвы бурю радости. Ладно, будет юнгой. Насколько я знаю нашего капитана, мальчик еще не раз пожалеет о том, что не успел встретиться со жреческим ножом!
Тем временем, стали выяснять у жрецов, есть ли в городе еще золото. Те сообщили, что многие люди, в основном, конечно, женщины, носят на себе золотые цацки. Тогда мы предложили сообщить всем желающим, что готовы обменять украшения из божественного стекла на золотые. Вкупе с уже проникшими в город слухами о прибытии божественных слуг это вызвало сильный взрыв энтузиазма среди населения, которое, прихватив изделия из желтого металла, массово повалило в храм. Так что пришлось срочно посылать на корабль за очередной порцией стеклянных побрякушек.
Тут же впервые нашли применение заготовленные изделия из бычьего пузыря. Дело в том, что очень многие дамы изъявили недвусмысленное желание пообщаться поближе с белыми людьми, из окружения самого Кукулькана. Причем настолько, что готовы были делать это даже публично. Прямо на жертвенных камнях в пирамиде. Тем более что другого применения им уже вроде не предвиделось. Камням, разумеется, а не дамам.
До публичного массового совокупления на жертвеннике разумеется не дошло. В тесном сотрудничестве с также слегка ошарашенными таким поведением своих соплеменниц жрецами выделили отдельные помещения для желающих. И организовали очередь. Я еще раз напомнил своим парням о необходимости предохраняться и, в первый раз жалея немного о том, что взял с собой Анну, поплелся пересчитывать добычу. А она оказалась впечатляющая, жителей в городке обнаружилось неожиданно много, по крайней мере в храм пришли не менее двух тысяч человек. Это только те, у которых имелись драгоценности для обмена.
В итоге, к концу дня, наши сундучки, учитывая полученное и от жрецов, и от населения, потяжелели на пятьсот килограммов презренного металла, из которых треть составлял желтый. Неплохой навар! Жаль, таких крупных, по меркам пришедшей в упадок цивилизации, городов на побережье вряд ли еще много.
Глава 28
Городов майя вблизи побережья действительно оказалось немного. Однако в каждом задерживались на день-два и в итоге, до северной оконечности полуострова Юкатан добрались только через месяц. Где и встретились с тольтеками. Первый же контакт с ними, в отличие от более миролюбивых майя, закончился вооруженным столкновением. Вернее, с него и начался.
Подошли мы к уютной бухточке уже к вечеру. Солнце почти скрылось за виднеющимися далеко на западе невысокими горами, поэтому высаживаться было поздно и мы просто бросили якорь ввиду раскинувшегося вдоль длинной песчаной отмели городка. От сопровождавших нас проводников из числа майя было известно, что это уже тольтекский город. Поэтому я принял меры, распорядившись усилить ночную вахту.
Покрасовавшись в последних лучах солнца перед жителями города с труднопроизносимым для европейца названием, чем, впрочем, отличалось и большинство остальных местных имен, стали готовиться ко сну. А часа через четыре, почти в полночь, меня поднял с постели сигнал рога, означавший боевую тревогу. Быстро натягивая на сонное еще тело одежду и доспехи, с беспокойством вслушивался в торопливый топот форменных подкованных сапог на палубе. Приказав недоуменно хлопающей со сна глазами Анне запереться изнутри и приготовить подаренный мной пневматический револьвер, с которым девушка уже неплохо управлялась, ринулся наружу. Как раз успел к первому залпу бойцов дежурной вахты.
С правого борта громыхнули картечницы, откуда-то снизу донеслись крики раненых, невидимых в темноте, усугубленной облаками порохового дыма. Два кустарных прожектора, представлявших из себя начищенные до зеркального блеска параболические медные блюдца с селитрянно-магниевой шашкой внутри, которая прогорала за секунд тридцать, помочь своим слабеньким лучом не могли. Тем более тот, что стоял в "вороньем гнезде" на мачте "С", почти сразу же потух, выработав положенное время. Вскоре к нему присоединился и носовой прожектор. Пока поменяют горючие шашки и протрут изрядно подкоптившееся зеркало, пройдет с полминуты, в течение которых не видно ни зги. Правда, бойцы сообразили это и стали поджигать специально заготовленные факелы. Однако пока те освещали лишь происходящее на палубе.
По кому палили-то? Ко мне подскочил командир боевого охранения с разъяснением, однако не успел даже рта раскрыть:
— Слева еще лодки! — вдруг донесся усиленный раструбом голос наблюдателя с мачты. Каким чудом он смог рассмотреть их в такой кромешной тьме, осталось загадкой. Однако этот вопрос в данный момент вряд ли относился к числу самых насущных. Потому что вахтенные наблюдатели запалили вновь, наконец, прожектор и в его тусклом свете мы с ужасом увидели, как через левый борт лезет чудо в перьях, с рогами на голове и чем-то острым и зазубренным в руках. Чудо издало боевой рык и стоявшие около меня бойцы непроизвольно попятились. Отчетливо донеслись слова чей-то молитвы. Немудрено! Видок у гостя, особенно в мертвенном магниевом свете прожектора, был еще тот. Любой режиссер фильмом ужасов не отказался бы от такого персонажа.
Меня тоже на секунду передернуло, но я-то, благодаря Голливуду, тренированный человек, да и мистике не подвержен, в отличие от своих спутников. Поэтому первый индейский абордажник ничего непоправимого, кроме причинения легкого испуга моей команде, сделать не успел. Едва тот, отцепившись от привязанной к камню веревки, с помощью которой попал на борт, спрыгнул на палубу, как тут же и растянулся на ней, сраженный двумя выстрелами из моего пневматического револьвера. Тут включился и второй прожектор, да и люди с факелами подтянулись поближе, и стало видно, как через борт перемахивают уже с десяток индейских воинов.
— Огонь! — заорал я, чтобы вывести команду из ступора. Воодушевленные моим примером, и убедившиеся, после выстрелов из револьвера, что украшенное перьями существо на самом деле просто смертный человек, причем смертный быстро и от обычного оружия, бойцы подняли арбалеты и встретили следующих гостей дружным залпом. Потом еще. Потом гости вдруг кончились, до рукопашной так и не дошло. Олег, руководя уже всеми бойцами, включая поднятую по тревоге спящую вахту, появившуюся, наконец, на палубе в полном вооружении (что-то многовато времени это у парней взяло, надо бы потренировать дополнительно), организовал плотную оборону по всей протяженности бортов, но больше попыток абордажа не было. Лодки, до того кружившие около корабля, исчезли и более не появлялись.
Я, наконец-то, смог услышать доклад вахтенного офицера. Началась заварушка с того, что передний наблюдатель расслышал подозрительные всплески и включил прожектор. В его неверном свете и разглядел контуры приближающихся к судну лодок, после чего сразу же затрубил в рог. Дежурный взвод, сидевший в полном вооружении в кают-компании, немедленно выскочил на палубу и, повинуясь командам вахтенного, открыл огонь из картечниц по передним суденышкам. В переговоры офицер решил не вступать, справедливо рассудив, что с хорошими намерениями среди ночи к кораблю тихо подкрадываться вряд ли будут. Ну а дальше я уже сам видел.
Поблагодарил вахтенного офицера за верные и своевременные действия, отдал распоряжение об удвоении дежурной смены и, решив, что после заданной противнику взбучки тот вряд ли решится на повторное нападение, пошел досыпать в каюту. Тем более что Анна все там и сидит, не зная что происходит снаружи.
А с первыми лучами солнца мы подняли якорь и, пользуясь легким утренним бризом, стали осторожно, опасаясь возможных рифов и отмелей, подходить к берегу. Все бойцы, кроме отсыпавшейся ночной смены, уже были наверху, вооруженные и полные решимости отмстить неразумным аборигенам за ночное неспровоцированное нападение. Я, в общем, тоже не намеревался особо миндальничать и сдерживать законное негодование людей. Тольтеки показали свое истинное лицо, чего их жалеть? Пора бы уже и разграбить по настоящему хоть один город, с разрушением храма и массовым геноцидом мирного населения, как тут принято делать. А то сопровождавшие нас майя уже выражали недоумение по поводу чрезмерного миролюбия и терпимости посланцев бога. Даже пленных для жертвоприношений не берем, что являлось главной целью местных межплеменных войн! Как бы не уронить заработанный авторитет! Опять пожалел, что так и не построил пушек большого калибра. Было бы эффектно пальнуть сейчас по лежавшему как на ладони городу! Не ракеты же тратить на такую бесполезную фигню. Да и не справятся они с мощными каменными зданиями…