Рок-опера «Орфей»
Тедди Тминн всю жизнь – уже целых двенадцать лет! – работал помощником своей тетки-кухарки и мечтал стать… ну, кем-то типа ученика чародея. Перспективы, конечно, были, но до ничтожества мизерные – в горном Хмельхольме волшебников как-то не водилось, да и любой ребенок знал, что магия – штука слишком скучная, и лучше мечтать стать кем-то другим, а не то потом придется выслушивать нудные разговоры о мироустройстве и бла-бла-бла. Если ребенок действительно горел такой идеей, друзья смотрели на него как на капельку сумасшедшего – все равно, что в десять лет мечтать стать филологом-домоседом, а не путешественником в шляпе и с кнутом.
Тедди – то бишь, конечно, Теодор – своим желанием действительно горел. Но выбор его потенциальных учителей был небогат, сводился вообще к одному единственному варианту – к Барбарио Инкубусу. За неимением другого выхода, слова «алхимик» и «волшебник» складывались в голове в одну картинку. В любой другой ситуации Тедди Тминну пришлось бы попасть в экстраординарную ситуацию, где новый учитель обратил бы внимание на его выдающийся, но не раскрытый потенциал, а потом тайно брал бы на встречи… скажем, подпольного ордена манускрипта, или скрижали, или серебряного дракона. В общем чего угодно тайного, но мудрого. Потом бы Тедди обязательно влез в заварушку, нашел бы себе злейшего врага, а дальше события понеслись бы по накатанной, да еще и промазанной маслом для лучшего скольжения, дорожке.
Так Тедди всегда думал, когда был помладше. А поскольку вся его работа заключалась в бесконечной заточке ножей, чистке котлов и кастрюль, растопке печей, мытье картофеля и прочей бытовой кухонной ерунде в бесконечных потоках пота, он уже и не надеялся, что шанс проявить себя появится – но все равно затачивал ножи, чистил котлы и кастрюли, растапливал печи, мыл картофель и занимался прочей бытовой кухонной ерундой, все еще – в поту.
Когда Тминн подрос – то есть достиг тех самых феноменальных двенадцати лет, – то догадался, что на деле все куда проще. Барбарио был тем человеком, одним из немногих в мире, путь к сердцу которого в буквальном смысле лежит через (весьма обширный) желудок, а потому на кухню алхимик и сам наведывался почаще. Поняв, так сказать, эту фишку, Тедди стал работать почти без отдыха, затачивать ножи до блеска, чистить котлы и кастрюли до дыр, растапливать печи до неимоверных температур, мыть картофель до стерильного состояния и заниматься прочей бытовой ерундой с такой самоотдачей, что стал просто ходячим потогенератором.
И вот, собственно, Тедди-Теодор Тминн занимался тем, чем обычно и, как обычно, с безумной кропотливостью. А потом случилось нечто, абсолютно нарушившее планы – в планы его абсолютно не входило встречать и успокаивать взявшуюся из неоткуда, визжавшую и неконтролирующую себя девушку.
Юноша просто собирался выкинуть очередные отходы в специальный отсек за деревянной дверцей, как тут ему навстречу вылетела дрожащая и визжащая чумазая Прасфора в свитере – она неслась, словно ослепшая лошадь с подожженным хвостом: стремительно и совершенно не понимая, куда конкретно.
– Что? – только и вырвалось у Тедди. Горшок с очистками картофеля, видимо, тоже шокированный, выпал из рук. Попадамс на мгновение замерла, испугано смотря на молодого человека. – Кто вы и что здесь делаете?!
– Нет, нет, нет, нет, только не кухня, только не кухня… – заповторяла Прасфора, явно пытаясь сказать больше и понятней, но у нее просто не получалось.
Тедди-Теодор Тминн даже не успел сообразить, а девушка рванула дальше, уже успев снести пару кастрюль. И это она только буквально пару шагов сделала.
Юноша, наученный суровой кухонной жизнью – еще бы, когда кухарки и повара так и норовят влепить подзатыльник за просто так, лишь бы влепить, – среагировал быстро и, оставив очистки на произвол судьбы, ринулся за Прасфорой, пока та не разнесла кухню окончательно.
Тедди выдохнул, вспомнив, что сейчас все остальные разбежались на перерыв – иначе бы поднялся такой шум-гам, что страшно подумать.
Юноша потерял незваную гостью из виду, но тут же сориентировался. Достаточно было идти по следу из свалившейся со столов посуды и снесенных мешков с овощами, как по нитке распутывающегося клубка, да еще и святящегося в добавок ко всему, чтобы не заплутать в темноте.
Прасфора, панически метающаяся туда-сюда с безумными, полными ужаса и широко раскрытыми глазами, вновь показалась в поле зрения Тедди – но не одна.
Внутри у юноши кольнуло – его ожидания не оправдались. Одна кухарка все же осталась и теперь стояла молча, с открытым ртом, глядя, как Прасфора чуть не задела кастрюлю с бурлящей жидкостью.