Прафсора вжалась в стенку еще сильней.
– Как хорошо, – подумала она сквозь слезы. – Что здесь никого нет. Как хорошо, что…
Раздались спешащие шаги – через несколько минут девушка, сидящая с закрытыми глазами, просто ощутила, что рядом стоит кто-то – и ей было абсолютно неважно, кто.
– Нет, – проговорила Прасфора сквозь слезы. – Не надо. Не надо ничего говорить… Просто…
Она всхлипнула.
Теодор-Тедди Тминн сел рядом – Попадамс не видела, но слышала и ощущала, как тот облокачивается о стену.
– Но ведь не случилось ничего страшного, – пробормотал он. Прасфора услышала в этом такую концентрацию детской наивности, что даже своим ушам не поверила.
– Случилась война, – нашла силы выдавить Прасфора. – Точнее, только случится. Случились мертвые грифоны – вообще все грифоны. И… мертвые драконы.
Она услышала, как Тедди перестал шебуршать и замер.
– Драконы? – голос его тут же изменился, словно мальчик внезапно набрал в рот воды. – Но драконы не опасны…
– А грифоны были опасны? – всхлипнула девушка. – Их убивают не потому, что они опасны. А потому что они необходимы – и делают это так же легко, как берут с полки новую книгу. Будто они какая-то… вещь.
Будто они, подумала девушка следом, тоже стали големами.
– Зачем убивать драконов? Они ведь… восхитительны, – от последнего слова Тедди-Теодора у Прасфоры перед глазами заискрилось – на темноте меж прыгающих бело-желтых пятен появился радужный водоворот.
– Они просто для чего-то нужны.
– Тогда… нужно с этим что-то делать!
Прасфора попыталась хихикнуть – но получился жалкий, булькающий звук.
– Что?
– Ничего, взрослые называют это «обостренным чувством справедливости». Что мы можем сделать? Ровным счетом… ничего.
– Но вы…
– Я это просто я, ни больше, ни меньше, – Прасфора отмахнулось бы, но рук не хотелось поднимать – они намертво обхватили колени. – Где я, и где все остальное.
Вот тут замолчал уже Тедди. Прасфора подумала, что он уже давно ушел, а потом услышала тихое всхлипывание. Девушка все же решилась подглядеть – приоткрыла один глаз и увидела, как мальчик тихонько плачет.
– Ну ты-то куда…
– Я не хочу, чтобы все драконы вымерли. Я не хочу, чтобы всех их переубивали…
– Я тоже, – вздохнула она и снова закрыла глаза. – И Альвио, я уверена, тоже.
При мысли о драконологе, темнота перед глазами сменилась картинками родных крыш из багряной черепицы и с внеземной воздушностью осыпающихся листьев – еще сильнее захотелось домой. Он, Альиво, наверное, сидит сейчас в кабинете, зарисовывает что-то, беспокоится за нее и за свою тетрадь, наверное, тоже – и глупо ругать его за это, он так сходит с ума по своим фантастическим зверям. И папа, наверное, тоже переживает, не находит места и не справляется с гостями – она должна была вернуться вчера вечером…
Попадамс попыталась встать, но сил не хватило даже на то, чтобы подняться. Прасфора подумала о дяде – о том, как этот добрейший человек убивал грифонов, о том, что видела в его глазах изумрудами зеленеющее сомнение в поступках, прошедших и грядущих. От последних сказанных им слов про просьбы Кэйзера о ее выводе из игры, Прасфору трясло. В голове ничего не укладывалось, словно в круглое горлышко кувшина с упорством просовывали квадратную коробку, зная, что это невозможно, но не бросая попыток.
– Ладно, – наконец открыла глаза Прасфора – от света магических ламп защипало, – нужно вставать и идти.
– Куда? – Тедди шмыгнул носом.
– Домой. У меня остался только один вариант.
Прасфора приподнялась с большим трудом, ноги словно перестали чувствовать землю, казалось, что вставать вообще некуда – выпрямишься и со свистом полетишь вниз. Тедди же пружиной вскочил с места.
– Я помогу…
– Нет, спасибо, – отмахнулась девушка. – Не надо, иди… на кухню.
Последние слова она произнесла с таким трепетом, будто собиралась воззвать к космологической сущности этой простенькой формулой-заклинанием.