Она вдруг вспомнила, что может заорать – это хоть слегка решит проблему. Испражненц, видимо, догадался о ее намерениях.
– Только попробуй, и я прикончу тебя на месте. Думаю, исходя из грядущих событий… меня простят.
– Да уж, – подумала девушка, вспоминая слова дяди и встречу с мэром. – Все, видимо, будут только рады.
Фюззель потащил ее за собой, держа так крепко, что и не вырываться. Тем более, сил никаких не осталось. Испражненц затащил ее в сторону кухни, в одну из кладовых – панический страх стал подступать к горлу мерзким комком. Девушка ощутила, как медленно теряет над собой контроль – будто бы задыхается, погружаясь все глубже и глубже. Кухня оказалась слишком рядом – да и кладовая, куда затолкал Фюззель, с ее мешками крупы и картофеля, сушеными травами, сваленной в кучу чистой утварью очень уж походила на роковое кухонное помещение.
Испражненц захлопнул дверь, толкнув Прасфору в сторону мешков. Та еле-еле удержалась на ногах.
И тут хозяин «Рваных крыльев дракона» пошел ва-банк.
– Ты многое пропустила, Прасфора, – хихикнул он. – Пока ты прохлаждалась здесь… я успел спалить проклятые «Ноги из глины» к нестабильности!
Девушке показалось, что она ослышалось. Хотела верить, что ослышалась.
– Что?! – выкрикнула она, на мгновение вытеснив страх. – Ах ты…
– О, обзываться можно сколько угодно, но горело все так красиво! – Испражненц хлопнул в ладоши. Подумал, наврать ли ей про смерть отца, но, увидев состояние Прасфоры – смесь паники и гнева, лицо, налитое красно-белой, словно клубника со сливками, краской, – передумал. Понял, что пора действовать, что уж там резину тянуть.
Он резко схватил девушку за волосы. Швырнул в сторону – пока что она устояла.
– Я очень постараюсь сделать все быстро, если смогу удержаться от удовольствия, – он опять схватил ее за волосы и задрал ей голову. – Но, боюсь, не смогу. В такой-то тэт-а-тэт обстановке…
Взгляд Прасфоры заплыл – снова от осколков падающего неба, ставших слезами, от обиды, что даже собственный дядя не поможет. Найди он ее сейчас – тоже убил бы. Слишком резко, задумалась Попадамс, она стала лишней, хотя оставалась просто собой. Ничего ведь не могла поделать, никому помешать.
Фюззель потянул за волосы сильнее – дулька развязалась, – и девушка закричала.
А потом резко наступила свобода, и закричал – как простывшая выдра – уже Испражненц. Самопровозглашенный император таверн повалился на мешки, ругаясь и неуклюже ворочаясь, пытаясь подняться.
На слишком контрастном фоне заплывшего дымкой мира разрасталось красное пятно. Девушка сперва не обратила никакого внимания, но потом резко вернулось к этой маленькой детали – схватившись за нее, такую непривычно яркую, как за нить клубка, Попадамс постепенно распутала мир до привычного восприятия. Четкость приобрел каждый предмет, резко ударив по глазам, зато вернув все вокруг к привычным настройкам. Красное пятно оказалось кисточкой шарфа – ну, подумала Прасфора, шарф и шарф, что уж с ним там.
А потом до нее дошло. Она подняла глаза – длиннющий шарф, казалось, не кончался.
– Альвио! – крикнула она, чуть не кинувшись на него.
– Тихо, тихо, спокойно… – прошептал он. – Все нормально. Все нормально…
Прасфора вгляделась в его лицо.
– Альвио! Что с твоим глазом?..
– Я даже не буду просить тебя угадать, чьи это выходки.
– И твой шарф… обгорел?! – она вспомнила слова Фюззеля.– Альиво, Альиво, «Ноги из глины» что, правда…
Тут Испражненц поднялся, чуть ли не зарычав. Драконолог легонько толкнул Попадамс в сторону.
Фюззель уставился вперед налитыми будто бы слизью глазами.
– А я ведь не просил тех идиотов убивать тебя, знаешь ли, – сквозь зубы прошипел он. – Просил избить так, чтобы не смог дойти до проклятого кабака, но они и с этим не справились. Так что, пожалуй… прикончу тебя лично, уж заодно.
В слабоумие и отвагу Альиво играть не собирался – они с Испражненцем находились в абсолютно разных весовых категориях, притом Фюззель явно гордился своей, находящейся где-то на уровне «его даже в бочку не запихнешь».
Драконолог нащупал в кармане бархатную коробочку.
– А я так надеялся, – вздохнул он, – что до этого не дойдет.
Альиво еще в кармане открыл коробочку, вытащил оттуда нечто маленькое и кинул в рот. Только Прасфора заметила, как это нечто мелькнуло кроваво-красным.
– Нет! – крикнула девушка, сама не понимая, как пришла в себя. – Не смей!
Но дело было сделано – Альиво захрустел магической карамелью. Фюззель, сперва ничего не понимающий, просто ухмылялся. Когда же до него дошло, и в руках драконолога вдруг вспыхнула сине-фиолетовая икра, самопровозглашенный император таверн попятился, уперевшись в стенку.