Тогда Попадамс, как блуждающий призрак старого замка, ожидающий ни то мести, ни то возвращения наследного принца, отправился на кухню.
Тепло печей и кипящих бульонов тут же расслабило его, разогрело кровь. Хюгге ходил между столов, мешков с овощами и крупой, и никто его не замечал – все занимались делом, им было вот уж точно не до блуждающего старика.
Да, заняты делом, конечно… а вот какое, его, Попадамса, дело? Тогда он точно знал ответ на этот вопрос.
Хюгге увидел, как одна их кухарок открывает небольшой люк у стены и выкидывает в него обрезки из ведра. В голове тут же соткалась картинка, будто бы коллаж, где часть изображения оставили, а часть на скорую руку заменили другими фрагментами – как они точно так же бросают окровавленные головы грифонов вниз, а бело-золотистые перья оседают у их ног…
Хюгге отвернулся, чтобы избавиться от наваждения. Ему на глаза попался мужчина с такими ручищами, что мог, наверное, весь горный Хмельхолм одним мизинцем сдвинуть с места. Мужчина огромным наточенным ножом – даже как-то неестественно сверкающим – отсекал голову рыбе.
Попадамс отшатнулся – ему показалось, что в сторону отлетает голова грифона, а руки – его собственные. Тяжело задышав, старик выбежал вон из кухни. Ему все чудилось, что он чувствуют бархатные, окровавленные перья, облепившие все тело. Будто они оказались даже во рту.
Хюгге откашлялся, облокотившись о стену. Причудливый коллаж в голове сменился привычным миром. Ужас отступил, и на смену ему тут же, лавиной, горным потоком хлынуло такое чувство счастья, истинного наслаждения, воздушной эйфории, словно бы пузырящееся теплое вино с приправами лилось из кубков прямо в его душу, да и сама его душа стала таким кубком – пьянящим, прекрасным и звенящим радостью, возносящим похвалы и тосты…
Попадамсу стало хорошо. Он снова, пусть и мнимо, был занят делом, любимым делом, а все остальное – ерунда, сущие мелочи. Ведь сейчас жизнь его, хоть и без тех ужасов – снова перья перед глазами – такая пустая и холодная. Ни то что это кипящее вино.
Он не знал, что делать, что отвечать Кэйзеру, как быть с племянницей и смотреть в глаза брату: грузы на чашах весов не нарушали баланса, и это убивало. Тогда старик решил склонить их равновесие самостоятельно. Одна чашечка пошатнулось.
Хюгге Попадамс решился.
Сознание Альвио слегка поплыло, как сыр, оставленный у огня – около кухни горного Хмельхольма царило такое непривычное тепло, что мозг не успел перестроиться и сиюминутно делал это прямо на ходу.
Они стояли у дубовых кухонных дверей, конечно, не заходя внутрь – но даже сюда через тонкие щели долетали ароматы тимьяна и картошки, тыквы и базилика, а вместе с ними летел теплый кухонный свет, совершенно особенный, оранжевый – видимо, кухарки успели поменять цвет магических ламп за эти несколько часов.
Прасфора смотрела на дубовую дверь так, словно это были врата в преисподнюю, не иначе.
– Знаешь, тут есть один мальчик, – сказала девушка по дороге. – Его зовут Тедди. В общем, он хочет учиться магии – и я обещала поговорить с тобой на этот счет.
– Ты же знаешь, что я не особо с магией дружу – сам так захотел, – драконолог поправил очки. – Тем более, я не хочу, чтобы он тоже разочаровывался. Магия, если без этой идиотской карамели – вещь скучная и не такая эффектная, как хотелось бы.
Альвио сплюнул, все еще избавляясь от приторно-клубничного вкуса.
– Он умный парень, и он меня очень выручил. Хотя бы поговорите с ним потом. А пока, надо сказать ему про Фюззеля. Чтобы он знал, как себя вести. Я очень не хочу ему неприятностей – ему-то они точно не нужны. И если я к ним привыкла, то он… нестабильность, где же Тедди?
Тут дверь на кухню открылась – Прасфора отскочила в сторону так, словно перед ней возник очередной череп.
Тедди-Теодор, вышедший с мешком, тоже отскочил по инерции, выронив мешок. Мальчик снова обрадовался, что кухарки слишком возились со своими делами – иначе перепугались бы пуще их с Прасфорой.
– Тедди! – вздохнула девушка, поправляя растрепанные Фюззелем волосы и все еще недоверчиво поглядывая на дубовую дверь. – С тобой все хорошо, какая радость…
– А с вами? – на всякий случай уточнил он и перевел недоверчивый взгляд на Альиво. Может, без фингала и обгоревшего шарфа драконолог вызывал бы меньше подозрений.
– Эээ… прости, —протянул Альвио, – а ты же – тот самый Тедди?
Мальчик остановился, внимательно осмотрел незнакомца и кивнул:
– Да, Теодор Тминн, – представился он.