В трубке, параллельный отвод которой слушал Саид-Эмин Хабаев, Желяков, выдохнувшись, подвел итог:
- Переговоры с парижской задницей... как его там... приказываю прекратить! Его допуск внутрь Горы является грубым нарушением утвержденной мною схемы безопасности. В расположении разрешаются только чеченцы! Вы слышите? Только чеченцы... Своих не хватает? Так я вам пришлю из Москвы карманных!
Бисултанов увидел, как Саид-Эмин помотал головой и пальцем вывел на полированной поверхности письменного стола слово "Нет".
- Лев Севастьянов тщательно проверен, - ответил Хаджи-Хизир, морщаясь из-за того, что "конвойный" начальник Желяков, то есть из внутренних войск, по сути из тюремной охраны, выламывается под полевого командира. - Мы продержали Парижанина три с лишним дня в гостевом доме, где он работал с документами... Последующий разговор показал, что Севастьянов верно понимает свою задачу и знает собственное место. Он специалист высокого класса. И опыта ему не занимать. Не думаю, что у вас в Москве такие найдутся...
- Нашлись бы, только доверия у меня ни к кому... Прохвост на прохвосте. Технологи... Финансовые, политические... Ваши в Москве не лучше, эти самые... Один ваш Тумгоев во что мне обходится со своими засранцами... Умники тоже, гуси-лебеди...
Уступи русским, учил Шамиль, и затащишь склоку в свой дом. Затягивая время и давая на другом конце линии выйти пару, Хаджи-Хизир спросил:
- Какой Тумгоев?
- А то не знаешь? Исакуленька ваш...
- Исса. Тумгоев Исса.
- Хуисса, - отклинулся Желяков, радуясь рифме. - Он самый!
- Вот видите, Желяков, мы поступили разумно, что привезли специалиста из Парижа. С семьей... Это надежная гарантия, я проверял. Севастьянов ради жены удержит язык за зубами. Он внушает уважение. И мы решили допустить его в Гору без черного колпака...
- У меня здесь и не таких хмырей обыскивают и водят с повязкой на глазах! Прямехонько из "Александер-хауза", обрати внимание, из этого... как его... кремлевского мозгового центра. Захочу, любой станет маршировать и приседание с оружием выполнять, только заплати!
- Ну хорошо, Желяков... Вы что же, предлагаете выпроводить Севастьянова на все четыре стороны после всего, что он видел? Я имею в виду документы, внутренне обустройство Горы и её расположение?
- Не следовало, Бисултанов, шевелиться без моего разрешения! Свободы захотели? С вашей хотелкой только с мамой Севастьянова разбираться... В чистом виде. Так что растворяйте его в небытии сами. Как вы это делаете, известно... Ха-ха! Не мне подсказывать. Головка в сугробике у обочинки... Или подослать подкрепление? Я там поблизости от вас тоже кое-что имею. Могу передвинуть километров на пятьдесят или, скажем, шестьдесят южнее. А то гаубичные стволы скорректировать по углу... У меня ещё есть... этот... как его... БОВ. Боеприпас объемного взрыва. Могу опустить с небес в случае нужды. Не желаете?
Предупредительность Желякова походила на крокодилью. Живоглот предлагал, что называется, поплавать вместе в болотной жиже, где царил. Давно стремился.
Саид-Эмин положил перед Хаджи-Хизиром свой блокнот с запиской: "Желяков дурак. И становится все опасней. Никаких его людей. Сворачивай разговор на эту тему. Переходи ко второй".
- Нет необходимости, Желяков, спасибо за помощь... Если понадобится, попросим. Теперь наш второй вопрос. Что насчет захваченного моссадовца? Проверили?
- Никакой это не Моссад! Наш это, отморозок с Лубянки, из экономической контрразведки, и шибко умный! Вола за хвост крутит! Ну, вы как дети... Вы, енть, малые дети! Кто может за границей знать про Гору, если её со спутника не просветишь, а объект известен только мне и вам, а? Смекаете: и вам тоже, а?
Бисултанов вопросительно посмотрел на Саид-Эмина, который согласно кивнул.
- Мы консультировались со ставропольским управлением эф-эс-бэ до запроса к вам...
- С кем именно оттуда?
Саид-Эмин покачал головой.
- Сейчас разыщу в блокноте фамилию, - сказал Бисултанов. - Сейчас, сейчас. Ищу... Ну, чтобы не терять время, пока ищу, буду рассказывать... Этот человек сказал, что сотрудников-евреев на Лубянке после шестидесятых вообще не наблюдалось. Захваченный нами иудей никак не может быть эфэсбэшником. В прошлом такие попадались как исключения, но иудеи лишь по имени, эти имена им давались в случае подготовки для работы в Израиле. В конце концов, тот, который нам попался, мог эмигрировать, и мы думали, что действительно Моссад...
- Вы думали! А этот, который все знает... кто именно вас консультировал?
Бисултанов взглянул на Хабаева и, увидев, как тот показал на себя пальцем, продолжил приторно:
- Извините, Желяков, ко мне в кабинет вошел господин Хабаев... Я уступаю трубку.
Желяков расхохатался.
- Небось подслушивал рядом...
- Здравствуйте, Виктор Иванович! - сухо сказал Саид-Эмин.
- Привет, Эминыч! Как жизнь пенсионерская? Завариваете кашу?
- Об этом позже, разберетесь с Бисултановым... Я по своему вопросу. Если арендную плату отправлю вам вперед за два квартала?
- Отчего щедроты?
- Сверх края черпанул. Хочу снять перенапряжение по наличному кредиту. В патронных цинках на общую сумму за два квартала, может, с некоторым превышением, которое зачтете на третий. Новенькими стодолларовыми. Доставит на "Галсе" Тумгоев, Макшерип Тумгоев. Прикройте с воздуха и на земле. Сдача-приемка в Лазаревском. Назовите дату, когда сможете приехать туда. Хорошо?
- Еще бы! А куда я запихну столько нала?.. Ха-ха! Нала да кала... Вам назад в задницу?
Саид-Эмин поднял глаза на Бисултанова. Начальник контрразведки "Гуниба" понял замысел. Он принял трубку у начальника и сказал:
- Желяков, это опять я, Бисултанов теперь говорит...
- Говори, Бисултанов... И побыстрее. Меня люди ждут...
Переход на "ты" означал возврат на дружескую ногу.
- Я предлагаю так. Моссада мы отпустим, - сказал Хаджи-Хизир. - Но перед тем как дать ему пинка под зад, я хочу знать точно, абсолютно точно, кто он такой ныне и в прошлом, а также кто на Лубянке подослал сюда, на этот Кавказ, ряженого.
Желяков понял значение нажима в тоне чеченца. "Этот Кавказ". Предполагалось, что подобного рода командировка без утверждения на его уровне не должна была состояться. Партнеры упрекали справедливо, и он сказал примирительно:
- Ладно, сделаю... Желяков на добро добром отвечает. Люблю вас, обоих! Два дня, товарищ начальник, я имею на подготовку информации по ряженому?
Саид-Эмин кивнул.
- Имеете, Желяков, - сказал Хаджи-Хизир. - Пожалуйста, проверку проведите тщательно. Как-никак, мужичок оказался ряженым в натовскую экипировку. Комбинезон с подогревом... Мы таких здесь у ваших не видели... Краснодарские эксперты говорят, что вроде в таких англичане с аргентинцами воевали за какой-то остров в Атлантике лет десять или пятнадцать назад, точно, конечно, не помнят... Ну, с этим ясно... Ждем шифрограмму по перелету Тумгоева и выходу на контакт в Лазаревском.
На другом конце связи человек, радовавшийся будущим деньгам, прервал раскатистый смех и ответил:
- Ладно, инкассаторский авто пригоню сам... До скорого!
И дал сигнал отбоя.
Саид-Эмин Хабаев отключил свой отвод от переговорного аппарата и положил на стол перед Бисултановым. Спросил:
- Что скажете, Хаджи-Хизир?
- Не Желяков прислал нам меченые доллары. И захваченный - не Моссад. Он оттуда же, откуда и банкноты. Желяков дурак, это ясно. Проморгал и меченые доллары, и этого иудея... Кто-то подбирается к нам. Я не исключаю все же, что Моссад. Или, скажем, какой-нибудь венгр из Америки... Желяков все-таки дурак! Контролирует московскую экономическую контрразведку по Кавказу и ничего не знает!
- Есть новости от Милика из Москвы? - спросил Саид-Эмин Хабаев.
- Нет. Я прошу разрешения вылететь к нему. Загадку с мечеными деньгами следует разрешить срочно. Пометивший их немедленно вцепится в Желякова, едва тот вытащит первую же сотенную из бумажника в обменном пункте. Эти пункты сами знаете кто держит. Пусть жрут друг друга... Я подстерегу в Москве, когда предатель, который помог пометить электронной царапкой идущие к нам деньги, высунет уши. С ним нужно быть предельно внимательным. Метка его высокой технологии. Это не самодеятельный артист, в любом случае. Это угнездившееся, возможно и здесь, в Горе, предательство, которое дорого обойдется. И я уже начинаю думать, что не российского производства. Слишком тонко и умно. Да и неожиданно. Вспомните, московское предупрждение о метке поступило за день до появления Милика с цинками... И до сих пор неясно, кто же был этот тип в кожаном пальто в Раменском. Нужно ехать, хозяин...