В довершении сей картины, Матильда приказала привести из конюшни лучшего коня под седлом с высокой лукой, накрытого красно-белой попоной. Ригор при помощи оруженосца Карла, племянника де Лера, сел в седло…
В какой-то момент де Лер невольно отметил, что новоявленный Красный Дракон заметно возмужал и стал чувтсвовать себя увереннее. Но Красный Дракон отнюдь не забывал: ему предстоит встретиться с настоящими воинами, закалёнными в боях и юношами, выросшими в благородных семьях, где их подготовкой занимались с самого детства.
Ригор пытался настроиться на победу. Он научился владеть мечом и булавой, но вот копейного поединка боялся больше всего.
Наступил сентябрь. Виконтесса в сопровождении Ригора, Красного Дракона, супружеской четы де Лер и свиты отправилась в Бельфор.
… Они приблизились к шатрам, установленным около ристалища в пол-лье от замка. Матильда обратила внимание на то, что перед многими из них виднелись штандарты с вдовьими гербами, ибо почти каждый второй бургундский род потерял в Крестовом походе мужчин.
Матильда заметила штандарт с изображением единорога, который принадлежал семейству де Монтера. Она вспомнила, как граф де Монтера и его супруга присутствовали на её помолвке.
Виконтесса намеренно выглянула из кареты, дабы лучше разглядеть шатёр с единорогом. Она заметила ещё молодого статного черноволосого мужчину, который резко распекал слуг. Из шатра вышла женщина в богатом тёмно-синем одеянии и направилась к мужчине. Матильда вздохнула: несомненно, это был молодой граф де Монтера и его жена. Она подумала, что вряд ли возможно по нынешним временам встретить неженатого благородного рыцаря.
Карета виконтессы неспешно двигалась, петляя среди шатров, дабы найти свободное место. Она внимательно вглядывалась в штандарты, пытаясь отыскать герб Мюлузов. По правде говоря, Матильде вовсе не хотелось сталкиваться с Беатриссой де Мюлуз, даже несмотря на то, что благодаря именно графине, она, фактически, обрела голиарда-рыцаря, скрасившего её однообразную жизнь.
Наконец де Лер увидел подходящее место для лагеря. Слуги установили три шатра: первый для виконтессы и Флоранс, второй – для Жана де Лера, Ригора – Красного Дракона, его оруженосца Карла и третий – для многочисленной прислуги.
Вечером после сытного ужина де Лер с тоской размышлял, что Крестовый поход не оправдал надежд, которые на него возлагало франко-бургундское духовенство и рыцарство. Невольно ему приходила мысль, что Всевышнему этот кровопролитный поход был вовсе неугоден, ибо понтифик Урбан II умер в самый разгар боевых действий.
Многие знатные семьи, оставшись без главы, разорились. Воспользовавшись этой ситуацией, находились бароны, выгодно скупавшие земли. Кто-то беднел, а кто-то наживался. И снова раздавались голоса в пользу очередного Крестового похода, направленного на расширение христианских владений в Палестине и Сирии.
Де Лер решил подышать свежим сентябрьским воздухом и пройтись по турнирному лагерю. Вокруг пылали костры, на которых готовилось жаркое или просто собирались небольшие компании слуг, дабы выпить вина и повеселиться. В глаза де Леру бросился резкий контраст между скромными вдовьими шатрами и немногочисленными шатрами баронов, виконтов или графов, вернувшихся из похода с богатой добычей. Невольно он вспомнил своего сеньора, виконта де Монбельяра, погибшего при взятии Антиохи. Если бы он остался жив и вернулся на родину с причитающейся ему добычей, то стал бы одним из самых богатейших сеньоров Бургундии, перещеголяв даже семейства Бельфор и Мюлуз. А так его вдове и вассалам пришлось довольствоваться жалкими крохами трофеев.
Пройдясь между шатрами, Жан де Лер продолжил вои размышления: «Безусловно, крестоносцам удалось закрепиться в Палестине. Они организовали несколько королевств: Иерусалимское, Антиохское и Триполи. Но ценой скольких жизней! Если рыцарство снова решит отправиться в очередной Крестовый поход, то я не стану принимать в нём участие, сославшись на раны и подорванное здоровье; и найду способ, дабы мой сын остался в Монбельяре… Всё, хватит, я своё отвоевал… Вернувшись на родину, я прозрел: Крестовый поход – это, прежде всего, возможность захватить богатую добычу, а уж потом рыцарство вспомнит о священных реликвиях, что в руках у сарацинов…»
Бургундская знать прибыла на турнир в сопровождении прислуги, оруженосцев, кузнецов-оружейников и верных вассалов. Поэтому уже ранним утром в турнирном лагере царила суета. Гильдия бельфорских пекарей привезла несколько повозок со свежим хлебом. Местные крестьяне наперебой предлагали домашнюю птицу для жаркого, сыр и молоко. По случаю праздника граф де Бельфор приказал извлечь из замковых погребов бочки с вином и продавать его по сходной цене.