Для него до сих пор оставалось загадкой, как он сам не свалился, после такого бурного катания, да и потом, в ледяной квартире.
Всю неделю, что Лана пролежала практически без сознания, он провёл на ногах, не досыпая и не доедая. И каким-то чудом не заболел. То ли пресловутый адреналин помог — если и он свалится, кто им обоим суп варить будет? Никто. Значит, нельзя поддаваться простуде.
И не поддался.
Оставалось надеяться, что сейчас, когда основная опасность для Ланы миновала, он не сляжет с каким-нибудь залетным гриппом.
На нее, в плане супа, надежды никакой. Хоть иди вари впрок и замораживай с пометкой «на случай моей болезни».
Утром шестого дня Даниил проснулся сам и не услышал ни страшных хрипов, ни кашля. Настороженно поднял голову и уставился на мирно сопящую Йоланду. Последнее время он спал рядом, на той же кровати, благо у нее была полутораспальная. Ну, как спал — дремал в ожидании очередного приступа кашля или позыва в туалет.
Он подался вперед и потрогал губами лоб девушки. Был бы горячий — полез бы за термометром в тумбочку. Больше всего Даниил боялся, что температура уйдёт за сорок. Тогда точно только госпитализация. Но обошлось. А сейчас лоб был вообще нормальный, прохладный и сухой, без ставшей привычной испарины. Лана глубоко и спокойно дышала, запавшие за время болезни глаза чуть подергивались. Ей снился какой-то приятный сон, девушка довольно улыбалась и жмурилась от удовольствия.
Даниил помимо воли улыбнулся.
Кажется, кризис миновал.
На улице тоже потеплело. Снег начал таять, характерно капая сосульками, солнце заглядывало в окошко, выманивая замёрзших жильцов погреться.
Глава 17
Убедившись, что Лана спокойно спит, Даниил осторожно, крадучись, вышел в коридор. Переоделся, стараясь не брякнуть и не звякнуть ни единой пряжкой. И отправился за продуктами.
В холодильнике еще вчера снова мышь повесилась. Хорошо, что в морозилке нашлись замороженные куриные ножки. Вместе с остатками риса получился неплохой суп для больной.
Только вот сам Даниил уже второй день жил на крекерах и шоколадных батончиках, которые Лана распихала по всей квартире. Повезло, что у него жена такая запасливая. Интересно, от кого она их прятала? Если от него, то не очень удачно.
Выйдя на улицу, он на мгновение прищурился, отвыкнув от слепящего солнца в полумраке спальни. Втянув сочный воздух, в котором отчётливо ощущалось дыхание подступающей весны, несмотря на все еще лежащие тут и там сугробы, он поклялся себе, как только вернётся домой — откроет все окна и как следует проветрит квартиру. Вентиляционные решетки оставались распахнутыми практически все время, но все же следует хорошенько очистить воздух в доме. И влажную уборку сделать. Вот как только Лана более-менее в себя придёт, так и сразу. И ей на пользу будет: легче дышать станет.
Даниил не был на улице всего трое суток, а ощущал себя, будто провёл в подземелье узником пару месяцев. Он так напрягался и бдительно следил, чтобы с Ланой ничего не случилось, что практически забыл о том, что и самому нужно питаться, спать и хоть иногда расчесываться. Ловя свое отражение в стёклах супермаркета, он порадовался сразу двум вещам.
Тому, что голландцы такие толерантные, не хуже американцев. Он мог и в пижаме прийти, они и внимания бы не обратили.
И тому, что пришел все же не в пижаме, а на самом пороге вспомнил и переоделся в джинсы. А то куда бы он ключи положил? В домашних штанах карманов нет.
Закупился Даниил от души. Домой волок еду в двух руках, еле-еле удерживая равновесие и следя за тем, чтобы соседние пакеты не сильно давили на упаковку яиц.
У самого подъезда ему встретилась соседка с собакой, с нижнего этажа. Та самая, которую они не так давно елкой напугали.
Всего-то пара месяцев прошла, а такое чувство, что целая жизнь.
Даниил точно повзрослел и переосмыслил свое существование за эту неполную неделю.
Для начала он осознал, что очень-очень хочет и дальше оставаться мужем Ланы. Не потому, что ему так понравилось в Европе, а потому, что не представляет своей жизни без этой жизнерадостной, отзывчивой и доброй девушки.
Не всякая могла бы выйти замуж за совершенно чужого человека, просто чтобы помочь ему получить образование. Да еще и простить неудачный шантаж со стороны отца жениха.