Переваривал новости.
— Как это следующим летом с Ланой? Ты же насовсем уже тогда вернёшься. Она с нами решила жить? Вы решили по-настоящему сойтись?
Как парень ни вслушивался в отцовский голос, не смог понять, чего там было больше: энтузиазма, изумления или радости. То есть его вполне устроит, если Даниил на самом деле останется женат на голландке?
— Мы еще ничего не решили, с Ланой я этого не обсуждал, — осторожно пояснил он. — Но если что-то будет зависеть от меня, мы с ней сойдемся по-настоящему. Только вряд ли я тогда насовсем вернусь.
— Ты решил голландский паспорт получать? — понимающе хмыкнул отец. — Вот это правильно. Это мой сын. Растёшь!
Даниил открыл было рот, чтобы начать спорить, да так и замер.
Получается, если он объявит о своих чувствах, Лана поймёт точно так же? Что он теперь хочет паспорт и потому остаётся? Распробовал вроде как голландские хлеба, решил задержаться на ПМЖ…
И как ему теперь доказывать, что он не верблюд?
То есть, что он все серьезно?
Может, и правда позвать ее жить в Россию? Работает она по удалёнке, ей, по идее, все равно, откуда на Шаттерсток фото грузить. Но приживется ли Лана? И вообще, захочет ли даже пробовать?
Даниил тяжело уселся на диван, вполуха слушая радостные возгласы отца.
На душе было смурно и тоскливо.
Глава 18
Угловой балкончик успел за утро прогреться и сейчас с неохотой отдавал тепло. Даниил ворочал угли, политые специальным поджигающим составом, дожидаясь, пока они достаточно разгорятся, чтобы на решетку можно было уложить овощи.
Крепкий, терпкий дубовый дым окуривал ближайшие ветки.
Верхний этаж, так что соседям сверху они не помешают, а неприятная тетка с нижнего этажа пусть нюхает вместе со своей собакой и завидует.
Стены справа и слева отгораживали территорию от любопытных взглядов. Была бы это их собственная квартира, Даниил бы подумал о застеклении под лоджию, но смысл, если через пару лет им снова придётся переезжать. Он успел изучить критерии выдачи социального жилья и видел, что семьям с детьми положена куда большая площадь, чем у них сейчас. Так что заведут ребёнка — и снова ремонт.
Он покосился на безмятежно прижмурившуюся, уставшую даже от перехода из спальни на балкон Йоланду. Речь о детях вести еще рано, им бы со взаимоотношениями сначала разобраться. Ему-то все ясно, а вот девушку убеждать придётся. Наворотил он в свое время глупостей. И наговорил, и наделал. Как ей теперь объяснять то, что он и сам осознал только когда выставил Татьяну за дверь?
И то не до конца.
Окончательно Даниил понял, что влюбился, когда Лана заболела. Лежала беспомощная, не в силах пошевелить рукой, а он метался между ее комнатой и кухней, обуреваемый ужасом и паникой. Это он для виду шутил, для поднятия ее настроения и бодрости. Внутри же выл от животного страха: а вдруг его жена не справится?
Что он тогда будет делать?
Как-то за прошедшие полгода он успел срастись, привыкнуть к Лане настолько, что теперь без нее не мыслил дальнейшего существования.
Самому ведь не верится.
Еще год назад он считал ее коровой, рядом с которой стыдно рядом стоять. Теперь же он видит умную, сильную, храбрую девушку, быть с которой почтёт за честь любой разумный мужчина. Жаль, что у него этой разумности раньше было маловато. И чем он только думал, когда заводил роман с Татьяной? Уж не головой, точно.
Зачем ему женщина, которая ненавидит сама себя? От большой любви к собственному лицу и телу пластику не делают. Правильно тогда сказала Лана: счастливые люди на наркоту не садятся.
Вот жена его не такая. Она умеет наслаждаться каждым днем, даже если жизнь выдаёт ей лимоны.
И апельсины.
Даниил мысленно хмыкнул, вспомнив, с каким омерзением она сегодня утром смотрела на апельсиновый сок. Не у него одного теперь, похоже, аллергия на цитрусовые и малину.
Остаётся надеяться, что им этот набор больше не пригодится. Хотя бы в ближайшее время.
Зато в разделе экзотических продуктов, среди наборов для суши и карри, он нашел настоящий лаваш. Ну и пусть на нем турецкая этикетка, менее кавказским он от этого не становится. Как раз пойдет к шашлыку. Жене массу набирать нужно.
Лана наблюдала, как суетится Даниил, укладывая ровными рядочками овощи, нанизывая мясо на шашлык, вороша угли, ловя каждое его движение. Может, конечно, она все себе нафантазировала — его заботу, нежность, с которой он переодевал ее и носил на руках, беспокойство за ее здоровье. В конце концов, многие люди, наверное, остались бы вот так самоотверженно помогать заболевшей знакомой. Тем более, она ему не чужая, а фиктивная жена.