5
Пока почти двухметровый Алёнушкин изобретательно и весело бил Скамейкина и душил его до полупотери сознания надетым на голову пакетом, Нечаев отсутствовал, потом вернулся. Скамейкин сидел на полу, обхватив живот руками и слегка качался, на лице и волосах его были следы рвоты. Нечаев подал ему полотенце, но Скамейкин вытерся собственным грязным платком.
- И чего вы добились? - угрюмо спросил он. - Думаете, от того, что у вас мордоворот на подхвате, в речах ваших стало больше смысла?
- В дискуссиях человеческих мордовороты в принципе убедительней, чем здравый смысл. Потому что нервные окончания есть у всех, а мозг - лишь у отдельных. Я не раз замечал, как легко поверить даже в самую нелогичную вещь, если верить в логичную оказывается больно. Так уж создан человек и мир. Это вы его таким создали.
Скамейкин промолчал.
- Не хочется как-нибудь на эту тему пошутить?
- Уже нет.
- Ну вот, а вы спрашиваете, чего я добился. Вы не представляете, как долго и жадно я вас искал, мне бы очень хотелось взглянуть на вас настоящего. Алёнушкин в этом незаменимая подмога. Что же касается здравого смысла и моих речей, всё, что я вам говорю, не научная гипотеза, не домыслы и, тем более, не бред. Это абсолютно доказанная, убедительно подтверждённая истина, подобно закону всемирного тяготения или периодической системе Менделеева. Вы, разумеется, никогда не слышали о докторе Спесивцеве?
- О каком Спесивцеве, том самом Спесивцеве?
- Он был одним из научных руководителей нашего проекта.
- На вас работал Спесивцев?
- Да, до самого последнего момента. И именно его идею касательно вас мы намерены воплотить в жизнь. Мы запрём вас в ящик.
- С вас станется, - сказал Скамейкин, с трудом поднимаясь с пола.
- Я далёк от мысли, что нам когда-нибудь удастся постичь существо, создавшее этот мир, во всей полноте. Признаюсь, глядя сейчас на вас, малую его часть, лично я уже ничего не понимаю. Но о физических основах, лежащих в корне этой великой иллюзии, - Нечаев очертил окружающее неопределенным движением головы, - нам удалось узнать неожиданно много. Уже сегодня мы в состоянии во многом продублировать её источник. Естественно, в той только части, которая касается нас. В нашей призрачной реальности мы смонтируем действующую модель Высшего Сознания, виртуального Творца, который сможет поддерживать систему даже после смерти первичного. До нынешнего дня нам не хватало только вас. Теперь вы у нас есть.
- Не понял, и где же вы планируете этот ящик поставить?
- Здесь, прямо в этом здании.
- То есть, вы намерены управлять чьей-то мыслью, находясь внутри неё же и будучи сами её порождением?
- Технически это вполне возможно, парадокс здесь только кажущийся.
- А я?
- А вы будете внутри ящика. Я имею в виду ваше сознание, без телесного носителя. Вы - слишком важный элемент взаимодействия Создателя и его мира. Я лично предпочел бы обойтись без вас, но мы не можем рисковать. Субъективно вы будете ощущать себя... ну, скажем, как что-то близкое к парализованному больному. Мы задействуем ваши нервные окончания, подсоединим протезы зрения, слуха, других чувств. Вы сможете общаться с окружающими через динамики, в общем, будете виртуально существовать в виртуальном сознании вашего создателя.
- То есть, моя копия?
- То есть, вы сами. Весь прежний опыт этого виртуального персонажа ничем не будет отличаться от вашего, он так же будет считать себя вами, как вы считаете себя собою сейчас. Это будете вы, просто жизнь ваша поменяется радикальным образом. Вы словно очнётесь после катастрофы. Вы потеряли в ней руки и ноги, утратили способность двигаться, но это не такой уж уникальный случай, и жизнь ваша будет продолжаться, как она сейчас продолжается у многих других, оказавшихся во внешне схожей ситуации.
- Погодите, я всё равно ничего не понимаю. А где же буду я? - Скамейкин ткнул себя пальцем в грудь. - Настоящий я, который внутри?
- С точки зрения сознания никакой разницы между вами и вашей копией не было бы. Никаких настоящих и не настоящих. Каждый из вас существовал бы совершенно самостоятельно и субъективно воспринимал бы себя единственно верным Скамейкиным. Никакие объяснения и никакая теория не заставила бы вашу копию внутренне ощущать себя иным человеком, нежели тот, который родился в Калуге в декабре восемьдесят второго.