- Что значит "бы"?
- "Бы" значит, что никакого другого Скамейкина не будет.
- Вы что тут, - спросил Скамейкин со звоном в голосе, - окончательно посходили все с ума?
- Если наше мироздание будет контролироваться двумя сознаниями одновременно, это огромный риск. Это борьба за власть, которая всегда кончается плохо даже для тех, кто ни за что бороться не собирался. Несогласованность и противодействия неизбежны даже в идеальном случае, когда сознания полностью идентичны. Но, во-первых, мы не в состоянии продублировать все бесчисленные тонкости и нюансы. Грядущий мир вообще будет во многом отличен от нынешнего. Не скрою, это пугает меня, но не до такой степени, как его полное отсутствие. А, во-вторых, всё это и началось потому, что в вашем сознании, сознании нашего творца, начинаются патологические процессы. Наша цель - не только создать новую животворящую мысль. Нам нужно ещё и отключить старую.
- Мы попытаемся добраться до Создателя через вас, - продолжил Нечаев. - В большинстве своих аспектов он есть и всегда будет для нас непостижим, но одно я понял про него точно - он очень одинок, очень болен и вы, Скамейкин, очень ему дороги.
- Убей Бог, не пойму, за что, - тихо сказал Скамейкин.
- Убей Бог, не пойму и я. Я ломаю беспрерывно над этим голову с того самого момента, как вас, наконец, увидел. Я понимал, что вы окажетесь несравнимо малы по сравнению с тем, частью чего являетесь. Но я не мог представить, что вы будете настолько ничтожны. Вы мелки не только рядом с ним, вы убоги на фоне огромного числа тех, кто были побочным эффектом творения и до кого ему, по сути, не было никакого дела. Что ему за интерес именно в вас, спрашиваю я себя, коль скоро он предпочёл смотреть на мир именно вашими глазами? Может, многие из нас лучше и выше не только вас, Скамейкин, но и вас с ним обоих?
- Как бы то ни было, факт есть факт, вы ему дороги бесконечно. Возможно, он тоже где-то там у себя прикован к какому-то аналогу больничной койки, всеми позабыт, и вы - единственное, что по большому счёту у него в жизни осталось. И мы тут надеемся, что вашей смерти он не переживёт. Мы планируем убить вас, тем самым вызвав эмоциональный шок, который, в свою очередь, убьёт и Бога. Это даст нам возможность перехватить сознание, хранящее мир. И логика подсказывает, что эмоциональный шок будет тем сильнее, чем более жестоким и зверским будет ваше убийство.
- Вы псих, - прошептал Скамейкин, серый, как стена. - Вы все тут психи, вы бредите. Если я ему так дорог, он не позволит!
- Может, мне еще раз позвать Алёнушкина, и мы поглядим, играет ли Бог в свои игры честно?
- И моральная сторона вопроса вас не заботит?
- А что не так с моральной стороной? С ней как раз всё ясно. На кону существование мира, а вы, в конце концов, просто подвергнетесь болезненной операции и по сути даже не умрёте.
- А он?
- Он это заслужил, - ответил Нечаев. - Нас он убивает ежесекундно. И ему в любом случае осталось недолго.
Скамейкин внезапно сорвался с кровати, на которой сидел, метнулся по комнате туда-сюда:
- Я не понимаю только одного. То есть, я рассуждаю теоретически - болезненно скривился он или, быть может, усмехнулся. - Для чего вам нужно говорить мне всё это сейчас? Если вы супергерой, спасающий человечество, и другого выхода у вас нет, неужели же у вас нет ещё и человечности? Неужели мои мучения, в том случае, если бы я всё это воспринял всерьёз, доставляют вам такую радость? Неужели вы не могли подождать до конца?
- Если он должен умереть от эмоционального шока, почему бы не начать подготовку прямо сейчас? - спросил Нечаев. - И потом, - взяв стул, он со стуком поставил его в двух шагах от Скамейкина, сел и продолжил, словно что-то высматривая у него в лице, - а почему, собственно, вы задаёте этот вопрос мне? Ведь всё это происходит в вашем сознании. И, судя по всему, я в нём лицо не случайное, а один из важных персонажей творимой вами драмы. Так объясните вы мне, почему я так себя веду? Почему вся эта чреватая глубокими философскими вопросами история разыгрывается в духе банальной голливудщины с убийствами, пытками, пеленгаторами, супергероями и неописуемыми машинами, плюющими на все законы природы? Почему здесь попраны логика, психологическая достоверность и здравый смысл? Может, это само по себе свидетельство, что ваша мысль соскальзывает в бред, и мне нельзя терять ни минуты? Может, это ваша болезненная тяга к самоуничтожению толкает меня на безумные поступки, и, пока я тут разглагольствую, вы там, в непостижимом где-то, уже лезете в какой-нибудь тамошний аналог петли?