Поппи под столом пнула Хауэрда. Мало того, что на голову свалился Захария – да не один, а с двумя, судя по всему, проститутками, – так еще эта черная оторва; хотя Поппи не могла не признать, что Джейд Джонсон она обожала – не раз видела на обложках журналов «Вог» и «Базар».
Хауэрд же тем временем лихорадочно обшаривал переулки памяти. Беверли д'Амо напомнила ему его первую жену, фанатичную активистку, в браке с которой он не задержался – всего сорок восемь часов. Иметь такую пантеру в койке! С ума сойти!
Две дорогостоящих дамы по вызову обменялись скучающими взглядами. Все это они давным-давно проходили и ничему не удивлялись. Они могли сказать наверняка: в конце концов чернокожая присоединится к их изысканной прогулке по эротическим фантазиям Захарии Клингера.
– Какая здесь жарюка, – раздраженно заметила Айда Уайт. – И гвалт.
На нее никто не обратил внимания, включая Зеппо, который под столом пытался погладить Беверли по бедру. Она стряхнула его руку, как назойливого муравья, и спросила Захарию насчет положения дел на фондовой бирже.
Дает подружка, подумала Джейд. Ничего в жизни не меняется. Когда-то, во время фотосъемок в Теннесси Беверли переспала с хозяином местного универмага, с его сыном и зятем – с каждым в отдельности, разумеется, – просто потому, что фотограф поспорил с ней на сотню долларов: ей это не удастся. Добиваться невозможного – это было хобби Беверли.
Хауэрд Соломен внимательно смотрел на нее.
– Мы раньше не встречались?
Джейд кивнула, набрала в легкие побольше воздуха.
– Лет десять назад, – сообщила она. – Я приехала сюда на пробы. Вы что-то делали на студии, либо были агентом, точно не помню.
Хауэрд сочувственно покачал головой:
– Не вышло, да?
– Хауэрд! – возмутилась Поппи. – Джейд Джонсон – одна из лучших фотомоделей в стране!
Но на Хауэрда эти слова не произвели впечатления. Он был убежден: каждая женщина хочет стать кинозвездой. Как же, великая американская мечта!
– Вы извините моего мужа, – сказала Поппи, обворожительно улыбаясь. – Он ничего не понимает. Лично я от новой рекламы «Клауд» в полном восторге. Антонио – великолепный фотограф. А простых смертных он когда-нибудь фотографирует?
Джейд удалось унести ноги через час, и за это время Поппи стала ее новой лучшей подругой.
– Мне очень рано вставать, – сказала она, извинившись.
– Позвоните мне, – настойчиво повторил Зеппо. – У меня есть что вам предложить.
– Позвоните мне, – сказал Хауэрд, – если передумаете насчет кино.
– Позвони мне, – сказала Поппи. – Посидим за ленчем. – Позвони мне, – сказала Беверли, подмигнув всем лицом. – Лучше всего завтра.
Она вбежала на стоянку, где, ожидая свою машину, оживленно спорили Пенн Салливен – актер, с которым ее знакомила Беверли, – и Фрэнсис Кавендиш, агент по подбору актеров.
До слуха Джейд донеслось:
– Я тебе не какое-то бездомное убожество, я классный актер.
И в ответ:
– Как скажу, так и сделаешь.
Все еще препираясь, парочка забралась в «Мерседес» и с ревом умчалась в ночь. Джейд снова осталась одна. Естественно.
– Сядьте рядом со мной, – распорядился Захария Клингер, когда Беверли появилась в его гостиничном бунгало через несколько минут после него самого. Свою машину она оставила парковщику перед входом в отель. Его привез лимузин с шофером.
– Мне удобнее здесь, – возразила она, устраиваясь на диванчике напротив него. – Где ваши подружки? Вы развезли их по домам?
– Я хочу, чтобы вы сели рядом со мной, – повторил он.
– Хотеть не вредно, – пошутила она.
– Не надо играть со мной в игры, мисс д'Амо. Скажите мне, чего хотите вы, а детские долгие игры мы оставим детишкам.
– Я, мистер Клингер, хочу быть звездой, только оч-чень большой. Такой большой, что вы и представить не можете.
– Тогда сядьте рядом, а там поглядим.
– Обещания меня не устраивают.
– Что же вас устраивает?
– Дела. Сделайте что-то для меня, тогда и я сделаю что-то для вас.
– Согласен. Но кое-что я хотел бы получить прямо сегодня.
– Не выйдет. Зря вы отослали ваших подружек. Вот они точно много чего могли для вас сделать.
– Сделают, сделают. А вы будете сидеть рядом со мной и смотреть. Я к вам и пальцем не прикоснусь. И они тоже. Если сами не попросите…
Э-э, да он извращенец! Беверли согласилась. Терять ей было абсолютно нечего, а выиграть она могла много.
– Я устала, – пожаловалась Поппи.
Не он устал, а она. Здорово! Целый день полировала задницу, оторвала ее от кресла, только чтобы в очередной раз расколоть его на украшения и слопать ленч со своим бабьем.
Вслух же он сказал:
– У меня был трудный день. Вымотался так, что ноги не держат.
Поппи хихикнула.
– Неужели мы оба так устали, что не сможем побаловаться?
– Прости, дорогая, но сегодня поднять меня сможет разве что Арнольд Шварценеггер.
Она снова хихикнула.
– Ты такой хохмач!
– Стараемся.
– Да уж мы знаем, котюнчик, знаем!
Чем-то он ей для разнообразия угодил. Интересно, чем?
Они подъезжали к дому. У массивной металлической решетки он остановил машину и нажатием кнопки открыл ворота.
– Хауэрд? – в голосе Поппи послышались печальные нотки. – Ты меня любишь?
– Что это еще за вопрос? Ты же знаешь, что люблю. Дурацкого сюсюканья он терпеть не мог.
Они уже въехали на свою территорию.
– Съедь на обочину, – шепотом попросила она. – Останови машину, Хауэрд. И представь, что мы – школьники-старшеклассники.
– Что?
– Давай.
Неохотно он повиновался. Поппи не из тех женщин, с которыми вступают в пререкания – разве что есть желание провести бессонную ночь.
Едва он выключил двигатель, она голодным кроликом кинулась ему в колени.
– Что ты делаешь? – взревел он, когда она вцепилась в молнию его брюк.
– То, Хауи, что ты любишь больше всего на свете.
Забравшись к нему в трусы, она при свете луны победно извлекла наружу его обмякший и истомленный пенис.
– Поппи…
– Успокойся. Ты же это любишь.
И объяв его ртом, она применила свой особый метод – «поцелуй жизни». Этим методом она воспользовалась в самый первый раз, когда их отношения переросли отношения босса и секретарши. Каким-то образом ей удалось оказаться под его столом и проявить свои особые способности. Через три месяца они поженились.
– Поппи! – простонал он, когда она совершила невозможное и вернула умершего к жизни.
В эту ночь впервые за долгое время, погружаясь в сон, он не думал об Уитни.
67
У Рокки была походка Силвестра Сталлоне. Он копировал ее довольно долго, пока не довел имитацию до совершенства. Легкая раскачка, поступь настоящего мужчины, движение вперед всем корпусом. Пожелай он – и вполне мог бы зарабатывать на хлеб в передаче «Двойники знаменитостей». Только минуточку – это не он копирует Силвестра, а Силвестр копирует его.
Дорога до Транкаса была – чистый атас, и раза два он был готов развернуться на своем «Джипе» и помчаться назад, в цивилизованные края. Трасса вдоль побережья будила в нем какие-то странные инстинкты. Всякий раз у него возникало безумное желание пересечь осевую линию и поиграть в кошки-мышки со встречным потоком. Он даже боялся за себя: вдруг как-то вечером накачается сверх меры и отважится на такое безрассудство. И загремит в каталажку. Снова.
Занятно, ведь он дразнил закон всю свою жизнь, но попал за решетку всего лишь за бесшабашную езду в пьяном виде. Упекли на полгода, а за что? Пара стариков сломалась прямо на скоростной трассе, а он ехал следом, ну, и врубился в них. Невезуха! Любой другой врубился бы в них точно так же.
Значит, Хевен. Лисичка-сестричка. С собственным домиком на побережье. Скорее всего, какая-нибудь хибара, но минуточку – сначала надо проверить.