- Рэд, - прошагав вперед, Генри протянул мне руку в темноту, как делал это каждый день своего прихода, и я от души пожал крепкую ладонь брата, приподнявшись на кресле и уже не боясь, что он увидит меня. Я бы улыбался в этой темноте, если бы синие глаза брата не были такими сосредоточенными и в то же время потерянными, - я решил зайти первым, чтобы рассказать в двух словах…
Только судя по растерянному виду брата, он не знал, о чем именно ему говорить, а вид Ричарда за стеклом говорил о том, что он совершенно не рад находиться здесь.
- У Ричарда те же проблемы, что были у тебя? – осторожно начал я, опускаясь в кресло за своим столом в полную темноту, видя, что Генри не в состоянии усадить себя на одно место, когда брат заметался, постоянно оборачиваясь, чтобы посмотреть на Ричарда за стеклом, который не подозревал еще о том, что со стороны кабинета виден холл. И я был несказанно горд и рад говорить о том, что теперь у Генри этих проблем практически нет. Почти три недели интенсивных ежедневных занятий дали результат, но этот результат на 80 процентов зависел от желания и стремления Генри…в Ричарде не было и доли этого желания.
- Нет! То есть, да….ну, не как у меня…
- Ричард раньше проходил лечение? - как можно более спокойно и мягко спрашивал я, видя душевные терзания младшего брата и полную холодную отрешенность брата-близнеца.
- Да, у того же доктора, что и я.
Значит, проблем будет еще больше, чем я мог себе представить сразу, потому что в случае с Генри доктор не помог брату совершенно ни сколько, захоронив все его страхи и переживания глубоко внутри.
Я снова посмотрел на Ричарда за стеклом.
- Его заставляли проходить это лечение?
Генри провел руками по своим отросшим волосам, которые теперь вились крупными кудрями:
Глава 58.
- Ричарда отправил на лечение папа, сразу после той истории со мной, хотя, кажется, предпосылок того, что с братом что-то не так, не было. Родители просто хотели убедиться, что с ним все в порядке…спустя какое-то время Ричард снова вернулся к доктору уже сам. Но по какому вопросу и зачем, Ричард рассказал гораздо позже, когда погибла его жена.
Генри смутился, отводя свои глаза, и я не мог просить у него большего, понимая, что раскрывать чужие секреты и душу зачастую гораздо сложнее, чем свою собственную.
- Хорошо, Генри, дальше мы с Ричардом справимся сами, - мягко улыбнулся я брату, давая ему даже тембром голоса понять, что все будет в порядке, когда он отрывисто кивнул, все-таки задержавшись еще, выдавив то, что его мучило приглушенно и напряженно:
-…это наше решение, не его…
- Ричард полагает, что с ним все в порядке и нет причин для паники?
- Да.
- Но вы так не считаете?
Генри тяжело провел рукой по щетинистой скуле, сокрушенно покачав головой. Состояние брата было стабильным и устойчивым, и я меньше всего хотел бы, чтобы его душу, которая только- только училась жить в новом для него мире, коснулась новая боль.
- Хорошо, Генри, я тебя понял. Пригласи Ричарда ко мне, и позвольте нам побеседовать наедине.
Брат снова кивнул, исчезая за дверью, пока я мысленно готовился к схватке, потому что именно так представлял себе наше общение Ричард, вошедший нехотя, и излучающий собой ауру холодной ярости и надменности. Он не пытался быть собой, представляя симбиоз полного презрения над ситуацией и выглядя так, словно ему противно даже просто находиться в этом кабинете.
Разговор не клеился совсем, когда я натяжно пытался быть дружелюбным, и подчеркнуто спокойным, а Ричард плевать хотел на все, что происходило, развалившись на кресле и всем своим видом давая понять, что ему уже нужно уходить, пока я тут распинаюсь.
Быстро поняв, что Ричард далеко не Генри и с ним не пройдет легкое общение и полное доверие, я устало потер пальцами гудящие виски. Ричард был подобен льду не только внешне, но и внутренне. Он был закрыт настолько, насколько это только было возможно, отрицая любое мое стремление приблизиться к его душе и странному состоянию.
А еще я с болью понимал, что мы похожи даже больше, чем я думал, потому что этот лед вокруг души не мог сформироваться сам по себе. Это означало, что в его жизни было слишком много боли, запретов и непонимания, когда в определенный момент Ричард понял, что проще спрятаться от всего мира за этим льдом, чем пытаться снова раскрывать свою душу, вот только мой кокон был каменный. И чтобы разбить его, было мало теплоты и душевности. Сначала нужна кувалда…