Хотелось прикрыть глаза и откинуться назад на сидение, чтобы разочарованно вздохнуть.
Но я не позволил себе ничего.
Лишь закрыл аккуратно папку с фотографиями и документами, отложив её в сторону, и сосредоточенно уставившись в тонированное окно.
Дерек продолжал бросать на меня настороженные взгляды, но очевидно, что не мог понять ничего о моем внутреннем состоянии, и так было лучше.
В этом мире был лишь один человек, с которым я мог поделиться собственными переживаниями и чувствами, кроме себя самого.
Человек, который знал историю моей жизни от меня, не спрашивал ничего лишнего и воспринимал меня единой личностью, а не сломанной тенью Ричарда….который спас меня когда-то, не испугавшись за собственную жизнь.
Джонатан.
Я всегда говорил, что он был моим личным психотерапевтом, а он отвечал, что он моя совесть и я не смогу солгать себе, глядя в его глаза. И это было полной правдой.
- Дерек, после приема заедем к Джонатану, - не поворачивая головы, обратился я к своему охраннику, водителю и второму другу, на что тот молча кивнул, чуть улыбнувшись.
Мой кабинет располагался на самой окраине города, куда не могли попасть люди, знающие семью Ричардсон.
Все было продумано до мелочей, и, поднимаясь к себе через черный вход под неусыпным вниманием Дерека, я думал о том, что сам себя делал тенью, очерчивая границы своей жизни так, чтобы они проходили рядом с жизнью моих братьев…но чтобы никогда не соприкасались.
Такова была плата за мою жизнь.
- Доброе утро, Джули, - как всегда моя помощница сидела в полумраке нашей приемной, оформленной в сдержанных полутемных тонах, где возможно было рассмотреть лишь мой силуэт и не больше.
Она вскинула голову наверх, уже не пытаясь всматриваться в моё лицо, понимая, что все-равно ничего не увидит, но широко улыбнулась мне в ответ тепло и приветливо:
- Доброе утро, доктор Хэйс! Ваш кофе уже готов и в вашем кабинете! Первый пациент прибыл! Мистер Дуглас! Его анкета на вашем столе!
- Спасибо, Джули, - я осторожно прикоснулся кончиками пальцев, затянутых в перчатку, к мягкой щеке девушки. Она искренне нравилась мне тем, что походила на солнце – рыженькая и зеленоглазая – она просто излучала ауру тепла и веселых смешинок в моей мрачном темном царстве полного покоя и отрешенности, - Через пять минут мистер Дуглас может пройти в кабинет.
- Хорошо! - улыбка этой девушки грела мою душу….и напоминала мне Розалинду.
Глава 13.
Мой кабинет был такой же темный, но по-своему уютный.
Люди, которые приходили ко мне за помощью, должны были чувствовать себя максимально раскованно и комфортно, чтобы, постепенно раскрываясь, могли избавляться от своих недугов…
Страхов.
Маний.
Одержимостей.
Навязчивых идей.
Я был психотерапевтом.
Врачом, который не использовал никаких инструментов, кроме собственного мозга…и голоса.
Я раскрывал людские души, в которых поселилась беда, чтобы затем осторожно и постепенно вынимать этот черный плод изнутри.
Я слушал человеческие беды, выворачивая наизнанку разумы и сердца, чтобы очистить их.
Чтобы те, кто приходил ко мне со слезами могли снова улыбаться, не впадая в панику от вида пауков, высоты или темноты. Чтобы они могли жить свободными от разбитых чувств или идеи о самоубийстве. Чтобы могли жить нормальной жизнью не испытывая теги к наркотикам, спиртному или всевозможным извращениям.
Ко мне приводили совсем юных парней и девушек, которые были раздавлены собственными чувствами, впервые столкнувшись с сильными эмоциями, вызванными влюбленностью и первой болью от неразделенной любви.
Ко мне приводили взрослых и состоятельных мужчин и женщин, которые уже не представляли своей жизни без спиртного или наркотиков.
Были и те, которых вполне можно было назвать настоящими маньяками, если бы эти люди давали волю тем странным фантазиям, которые были в их головах.
С этой категорией людей было работать сложнее всего, но, как правило, они легко поддавались внушению и введению в транс.
Это было странно….
Ещё в детстве я понял, что могу на некоторое время отключать людей от их мыслей, просто глядя в их глаза. Пристально и не моргая. Иногда люди, которые годами работали у нас и были подвержены моим некоторым чарам, могли повторять за мной последнюю фразу….меня веселило это.
Первым эту странность заметил папа.
Это он сказал, что это мой дар, и что его нужно обязательно развивать, но не во вред, а на пользу людям.
Неловко стянув с себя пиджак, и усевшись в свое кресло за столом в полумраке, где был виден лишь мой силуэт, я отпил великолепного ароматного кофе, когда в кабинет тихо постучали, и на пороге появился мужчина средних лет в сером костюме.