– Всё хорошо, херр барон, этот барон работал у русских.
Старикашка чуть успокоился и вновь обратился ко мне:
– Меня зовут барон фон Лампе. Это мой замок – меня им наградил мой король Сигизмунд за верность против предателей-протестантов, узурпировавших шведский трон, по праву принадлежащих ему. Барон, вы католик?
– Да, барон, – сказал я и мелко перекрестил сердце.
– А можете рассказать про этих русских?
– Хоть сейчас, – сказал я. Во время моей поездки я тщательно обдумал свою легенду, а также что можно говорить, а что нет.
– Нет, мне не нужно. Завтра я отправлю гонца, и скоро за вами приедут люди Его Величества. Им вы всё и расскажете. А пока будьте моим гостем.
Мне показали мою "гостевую комнату" – находилась она на третьем этаже, и на окне её красовалась самая настоящая толстая решётка. Бежать отсюда было практически невозможно, по крайней мере, без пилы и верёвки. Тем более, что в оконце я всё равно бы не пролез. Да и оказался бы я на дворе – и что дальше?
Я попросил тазик с водой, слуга удивился, но куда-то за ним пошёл. Но умыться я не успел – вошёл другой слуга и торжественно объявил, что меня ожидают к ужину.
В большом каменном зале было холодно – камин, понятно, никто не топил, немцы – народ бережливый. Во главе стола сидел барон, а с другой стороны – баронесса.
Баронеса фон Лампе более всего напоминала розовую откормленную свинью – не только формой и запахом, но и носом в форме пятачка. Ансамбль дополняли коротенькие сардельки-ручонки, растрёпанные тёмные волосы, и белёсо-синие глаза. После того, как я поздоровался с бароном, я подошёл к даме и представился.
– Как же, как же, барон, наслышана – сказала она с акцентом уроженки то ли Саксонии, то ли Тюрингии. – Да и про ваш замок Нойфен я слыхала. Моя кузина вышла замуж за ваших соседей – графов фон Тек.
В замке Тек, точнее, в бетонной его "реконструкции" двадцатого века, я успел побывать – когда-то с его помощью графы фон Тек держали под контролем торговый путь из Баварии через Швабию в долину Рейна, а также в Эльзас и Пфальц, и далее во Францию. Но в шестнадцатом веке замок был уничтожен восставшими крестьянами, и графы поселились в городке Кирххайм.
– Бывал я в детстве в замке в Кирххайме, – сказал я. – Но мои родители и семья графа вскоре после этого разругались.
– А в Тюрингии вы бывали? Это моя родина.
– Только проездом. В Эйзенахе, Эрфурте и Веймаре.
Она посмотрела на меня с интересом, потом её взгляд стал несколько более изучающим.
– А вы, похоже, и правда тот, за кого вы себя выдаёте, – сказала она. – Слышала я, что семьи друг друга не любили. Да и то, что замок в Кирххайме, а Тек разрушен, знают немногие. Вот что, барон, хотела бы я с вами поболтать об Эйзенахе – я ведь оттуда родом. Но не сейчас, потом.
Взгляд её становился всё более маслянистым, и я, абсолютно того не желая, представил себе баронессу в моей постели и внутренне содрогнулся. Ведь если с Лиисой было вполне терпимо (хотя я попросил её у фон Каула только затем, чтобы мне не подсунули другую, похуже), то от самой идеи подобного времяпровождения с баронессой фон Лампе меня тошнило. И я понял, что сделаю всё, чтобы этого не произошло.
После обеда (маленький кусок жирной варёной свинины, ломоть плохо пропечённого хлеба, большая кружка пива, и более ничего), я вышел и столкнулся с фон Каула – тот в трапезах своего начальника участия не принимал.
– Ну что, барон, нравятся вам ваши покои?
– Очаровательные, и хозяева такие милые.
– Ну вот и ладненько. Я распоряжусь, чтобы к вам прислали эту эстонку.
– Спасибо! – сказал я и подумал, что зря… Но вслух, увы, ничего не сказал.
Тут ко мне подошёл слуга.
– Вас желает видеть её светлость, – сказал он.
Меня провели в большую тёмную спальню. Стены были покрыты портьерами, в окне было самое настоящее стекло, а посередине стояла огромная кровать с парчовым балдахином. Баронесса в одной ночной рубашке развалилась в огромном мягком кресле с книгою в тяжёлом позолоченном кожаном окладе. Рядом с ней стоял резной столик, а на нём поднос с хрустальным графином, наполненным, судя по цвету, вином, и двумя хрустальными же бокалами.
Увидев меня, она отложила книгу и протянула мне руку, которую я, как положено, поцеловал:
– Я так рада вас видеть, барон. А я тут сижу, читаю. – И она протянула мне фолиант.
Текста в книге практически не было – на каждой странице было по гравюре, про которую мои русские друзья из девяностых сказали бы "Дас ист фантастиш!" Тем временем, баронесса сама наполнила бокалы содержимым графина и протянула один из них мне. Положив книгу, я чуть отпил – это оказалось не вино, а наливка из каких-то местных ягод, кстати, неплохая. Баронесса же осушила стакан залпом и налила себе ещё один, но, перед тем, как опорожнить и его, попросила меня: