А жизнь текла своим чередом. Летом было принято решение о введении медалей, на что мы пустили часть серебра и меди, привозимых с Урала. Пока что мы ввели две серебряных медали – «За отвагу» и «За боевые заслуги», а также медные «За участие в боевых действиях» и «За ранение».
Кроме того, Саша придумал систему знаков различия для разнообразных чинов на основе принятых в РККА в период до Великой Отечественной. Звезда ныне означала генерала (каковым на данный момент были лишь я), вертикальные полоски – от одной до трех – полагались капитанам, майорам и полковникам; подполковников у нас не было. Лейтенанты получили квадратики, старшие лейтенанты – два, сержанты – треугольники, рядовые – одну горизонтальную полоску, ефрейторы – две. Курсантам же полагалась буква «К». В остальном форма была абсолютно одинаковой, разве что у каждого полка появился свой символ – у измайловцев зеленая елочка, у алексеевцев – вертикальная синяя полоса на правом рукаве – стилизованное изображение Днепра, а у радонежцев – крепостная башня темного цвета. Невскому же полку придумали горизонтальную синюю волнистую линию. Носить их полагалось на левом конце воротника.
Знаки различия изготовлялись на местах, а медали чеканились лишь в Измайлово, а затем курьером отправлялись в Алексеев и Борисов. Мне же предстояло наградить измайловцев, которые два года назад сражались на южных рубежах.
И вот я стою в новенькой форме цвета хаки с одинокой звездой из темной ткани по обе стороны воротника. Передо мной находятся Саша и Ринат в полковничьей форме. А передо мной – все, кого представили к наградам.
– Здравия желаю, товарищи бойцы! – звучно прокричал я уставную формулу. Устав был введен в Измайлово при формировании Измайловского полка, и не раз уже дополнен на основе анализа боевых действий. Экземпляр, напечатанный в измайловской типографии, выдавался каждому курсанту, а экзамен на получение звания рядового включал в себя и вопросы по основным положениям этой брошюры. Я, конечно, был первоначально против «товарищей», но меня убедили, что «так надо», ведь у нас в полках состояли и отпрыски знатных боярских родов, и крестьянские дети. «А так они все в первую очередь товарищи!», убеждали меня тогда Ринат и Саша. Их было двое, а я один, пришлось уступить…
– Здравия желаем, товарищ командующий! – зычно проорали бойцы.
– Все те, кто грудью встал на защиту южных рубежей родной земли, награждаются медалью «За участие в боевых действиях»!
– Ура!
Ротные командиры проходят вдоль строя, и каждый награжденный получает по небольшому медному кружочку на булавке с зеленой колодкой. (Вообще-то на Руси полагалось награждать кавалеров наград высшим военачальником поодиночке и перед строем) Затем я беру в руки первый список и зачитываю:
– За ранение, полученное на государевой службе, награждаются…
Вереница новоявленных кавалеров медали "За ранение" подходит ко мне, и я лично поздравляю каждого и выдаю ему его медаль. Далее следуют награждённые медалью "За боевые заслуги" – их намного меньше – и, наконец, "За отвагу".
В списках я намедни нашёл и самого себя, и вычеркнул своё имя – не заслужил я ни того, ни другого, ни третьего, разве что оставил себе медаль участника боевых действий. Но вышел Митька, пардон, полковник Дмитрий Пожарский, и объявил:
– За героизм при обороне южных рубежей медалью "За боевые заслуги" награждается генерал Алексей Алексеев.
Я обалдело уставился на серебряный кружочек, который Митя лично пришпилил к моей груди. Но это было ещё не всё. Меня наградили ещё и медалью "За ранение" – за то, что я, как дурак, дал себя захватить у ключа Двенадцати апостолов, и за то, что меня сначала стукнули по башке, а затем недоброй памяти баронесса пару раз хлестнула своей плёткой. И, наконец, абсолютно незаслуженно мне вручили и "За отвагу" – за побег из Киррумпэ.
– Вы бы лучше Юру наградили. И девушек.
– Девушки – гражданские лица, – наставительно сказал Ринат, – а Юру сегодня наградят в Николаеве.
И, наконец, я объявил минуту молчания по нашим погибшим. Их семьям – и родителям, и жёнам с детьми – некоторые были женаты – полагалась теперь пенсия из средств, получаемых из Соликамска, равная двум третям их прижизненного жалования. Затем по ним отслужили панихиду в новопостроенном храме Святого Георгия Победоносца.
Конечно, хотелось бы дать ребятам увольнение хоть на пару дней. Но, увы, боевую готовность никто не отменял, так что им трёхдневное увольнение было обещано, как только появится такая возможность. Когда она только будет…