Но это всё, как говорят немцы, музыка будущего. А пока что мне предстояла встреча со Столармом, и, что было не менее важно, с будущим шведским королём. И рано утром четырнадцатого мой транспорт вышел из порта и направился на запад. Гогланд встретил меня поначалу неприветливо – сильные ветра, дождь, и температуры градусов в пять. Сам остров сильно изменился – теперь он был как западным форпостом Руси, так и торговым портом – туда приходили корабли из самых разных портов Эстляндии и Финляндии, а иногда даже из материковой Швеции, и к югу от старого посёлка появился новый порт, окружённый складами и торговыми конторами. Там же находился и рынок, и новые жилые районы. Но мы провели время в старом центре, где многие меня ещё помнили; меня сразу же накормили и затащили в баньку, и я с трудом смог вырваться из рук гостеприимных гогландцев и поздно вечером вернуться на корабль.
На следующее же утро мы продолжили свой вояж и к полудню прибыли на Волчий остров. Хоть он остался весьма малонаселённым, кое-что уже было построено – крохотный порт, конторы и склады. И баня – в Ревеле их не было, так что люди из нашей фактории в городе ходили сюда на помывку.
Сама наша фактория находилась чуть в стороне от старой прямо на берегу, и у неё был свой пирс, куда и причалил наш корабль. Но не успел я спуститься по трапу, как мне было объявлено, что Его Высочество распорядился немедленно доставить меня в замок, а у фактории дежурили две кареты – для меня и для моей охраны. Меня препроводили в приготовленные мне апартаменты – весьма роскошные, но, увы, довольно сырые и плохо отапливаемые, как, впрочем, и весь замок. Впрочем, не успел я расположиться, как меня вызвал Столарм, и мы расположились в кабинете, где в камине горели дрова, а на столе стоял графин с аквавитом и тарелка с небольшими бутербродиками.
– Эксцелленц, через два часа в твою честь назначен банкет. Тогда ты и познакомишься с принцем Юханом, а также увидишь Густава. А пока давай поговорим о делах наших.
Я напрягся, но, как оказалось, зря. Сначала мы обсуждали сложившиеся отношения – Швеция смирилась с потерей Нарвы, ведь торговля теперь расцвела так, что раньше и не снилось, и, даже с учётом репараций, они были вполне довольны. Тем более, что покупала Россия в разы больше, чем то, что присылалось из Швеции по нашим договорённостям. Моими стараниями, Датские проливы больше не были камнем преткновения между Данией и Швецией. Да и новой войны в Финляндии и на прилегающих русских землях никто не ожидал в ближайшее время. Столарм заверил меня, что в наше отсутствие ничего не изменится, пока он остаётся близок к трону.
И, наконец, он перешёл к главной причине, почему он захотел поговорить со мною наедине:
– Эксцелленц, в последнее время в Швеции активизировались сторонники бывшего регента Карла. Мы узнали, что у них в планах – убийство принца Юхана и принца Густава, после чего законным королём собираются объявить Густава Адольфа, сына Карла, а регентом, пока Густав Адольф не достигнет совершеннолетия, его незаконнорожденного брата, Карла Юлленъельма.
– Зря я тогда его отпустил, – процедил я, вспоминая этого молодого человека.
– Именно это позволило тогда достичь мира, эксцелленц, – грустно усмехнулся Столарм. – Но плохо то, что никаких прямых доказательств вины Юлленъельма у нас нет, ведь он демонстративно не участвует в их сборищах. Что же касается других… На массовые аресты шведское дворянство посмотрело бы весьма критично – у всех в памяти расправы, учиняемые Карлом.