– А где сам Пикеринг?
– Адмирал вернулся в Англию, а его сын Томас – губернатор Бермуды.
– А Томас участвовал в этой операции?
– Да, он тоже был лейтенантом на "Лайоне". Он и был председателем трибунала, на котором русских приговорили к повешению.
Ну что ж, подумал я, оба Пикеринга не жильцы на этом свете.
– Понятно. А что было дальше?
– Когда "Лайон" вернулся в Саутгемптон, корабль отдали другому, а меня уволили. У меня оставались деньги – я был в команде Дрейка, когда он захватил и сжёг Картахену. На них я построил "Золотого Кабана", в честь моей любимой таверны, и летом прошлого года мы ушли в плаванье. Хотели зайти на Святую Елену для пополнения запасов воды, но там была чья-то колония, побоялись, зато зашли на Тристан-да-Кунью и далее к мысу Горн и к берегам Южной Америки – нам рассказали, что сюда соваться не нужно, здесь русские патрули, зато из Перу в Санта-Лусию ходят галеоны. И нам повезло – несколько месяцев назад мы захватили галеон с грузом серебра и золота, но сами при этом понесли значительные повреждения, и нам пришлось искать лёжку.
– Где именно?
– Есть на Тихом океане испанский порт Буэнавентура. Точнее, был – как нам рассказали пленные испанцы, его восемь лет назад уничтожили индейцы. А недалеко от того места, где он находился, есть остров, который они именуют Горгона. Там хорошая гавань, есть свежая вода, густой лес, и водятся звери, похожие на небольших свинок, так что есть и свежее мясо. Вот только змей там много – я потерял полдюжины матросов и лейтенанта Джеймисона от змеиных укусов. Так что, когда мы наконец-то смогли поднять паруса, мы оставили это змеиное гнездо без сожаления. Хотели уже возвращаться домой, на Бермуды, но по дороге увидели другой галеон и пошли за ним, нагнав его милях в ста к югу отсюда. Он сразу спустил флаг, увидев нас – подумали, наверное, что мы им сохраним жизнь. Но нам незачем, чтобы про наше присутствие здесь знали. Так что, как и команда первого галеона, они очутились в желудках у акул.
Но мы не были готовы к урагану. Он пришёл не с Тихого океана, а из Карибского моря, пройдя по суше. Мы смогли спасти корабль, обрубив все три мачты, но ветер принёс нас сюда. А потом ваши корабли нас захватили… Прошу вас, не убивайте меня! Я всё вам рассказал, а у меня в Англии жена и двое детей… вы же не сделаете их сиротами?
И он бухнулся на колени. Да, подумал я, где тот развалившийся на стуле наглец начала допроса? Вася же приказал:
– Нарисуешь карту Бермуд, причём укажешь, где ваши посёлки и укрепления, а где в пещерах были слышны выстрелы. Ну и также карту твоего этого острова со змеями.
– У меня в каюте есть карты этих островов – их составил мой штурман, Томас Джеффрис. Хороший штурман, но к бою непригоден – отказывается убивать, как он выразился, мирных людей после битвы. Так что после возвращения на Бермуды я собираюсь – собирался – выгнать его взашей, нашёл бы там другого.
– И много у вас было таких?
– Ещё наш рулевой, Джеймс Адамсон, и корабел, Стивен Данн. Его я взял, потому как он племянник человека, с которым я когда-то служил у Дрейка. Но корабел оказался очень хороший, именно он сделал "Кабана" таким быстрым, поэтому я его и взял с собой – а вдруг его придётся чинить. В боях он не участвует, мы его запираем в каюту для пленных, благо пленных у нас нет. Зато после боя с "Сан-Антонио" всё нам починил, как миленький. А Адамсон стоял при каждой битве у руля, он моряк опытный, но от него я тоже отделаюсь. Отделался бы.
Так, подумал я, вот и хорошо. Кроме тебя, все, кто выжил, не преступники. А с тобой мы разберёмся.
Капитана отконвоировали в камеру, а мы с Васей пошли к Володе обсудить ситуацию. Придётся идти на Бермуды – наших людей, если там кто-то выжил, нужно будет спасти, и чем скорее, тем лучше. И выходить нужно не позже середины декабря, чтобы обойти мыс Горн в январе либо начале февраля, а лучше раньше.
И второй вопрос – что нам делать с капитаном, и что с тремя другими. Мы никого никогда не казнили – за нас это делали то мивоки, то испанцы. Но то, что он делал с нашими людьми на Бермудах, однозначно должно караться смертью. Мы договорились, что сделаем это там же, в крепости, незадолго до нашего ухода. А трёх других мы задумали пока взять с собой, а там видно будет. Особенно корабела – у меня возникла мысль, что он – племянник нашего Джона.