Так вот, Даня и Федькины попытки отучить его от веществ. То было Федино 30-летие. Я сильно опоздала, намеренно. Не люблю неловкость начала вечеринок. Федя это знал, он сам меня научил. Поэтому при встрече сказал: «Мать, ну ты опять всё пропустила» – с интонацией, на какую способны только лучшие друзья.
Да было бы чего пропускать. Арендованный лофт, ящики игристого, дресс-код «выпускники элитных британских школ». Люди, подходящие друг другу со словами: «О-о-о-о, стари-и-ик, ты тоже тут, ну как оно?», понятия при этом не имея, как зовут собеседника. Тосты, шутки, вспышки фотографа. Когда публика поредела, Федя решил поделиться ненарядной историей «для своих».
– Прикиньте, чё было. Помните, у меня таджик-прораб в ипотечной квартире работает? Так вот, он нажрался и подрался во дворе с бомжом. Забил его чуть не до смерти и оставил на улице!
– Он выжил, надеюсь? Жесть… – искренне ответила я.
– Жесть – это то, что я в отделение теперь как на работу хожу.
– Жалко чувака.
– Какого?
– Ну, строителя. Да и бомжа тоже… Они же бесправные совсем.
– Ой, Лен, а тебе меня не жалко?
Далее Федя рассуждал о том, как его «затрахали» тупые таксисты, тупые уборщики, тупые строители. Удивлялся, нахера была драться за бутылку водки. Желал, чтоб они все возвращались к себе домой.
– А работать кто будет? Ты, что ль? – усмехнулась я.
– Я лучше денег буду больше платить, но пусть нормальные люди меня обслуживают. Славяне хоть.
– Какой ты умный, Федь. А вот в провинции, например, людям откуда на это деньги взять?
– Ой, бля, провинция… Такую историю вам щас расскажу. Короче, ездил недавно домой…
Я не слушала, потому что и так знала, что он сейчас расскажет. Расскажет, как его, Фёдора, поразила своей тупизной и неотёсанностью официантка / продавщица / парикмахер родного города. Что они все в жопе. Что они обязательно там сгниют.
В такие минуты мне хотелось ударить его. И дихотомия внутри заключалась в том, что я тоже не любила родной город и воспринимала поездки туда – как семейно-кладбищенскую повинность, не более. Но в том споре мне хотелось из принципа убеждать его в обратном. Я находила в городе детства достоинства, которых он отродясь не имел, пририсовывала улицам красоты, кофейням – рафы на миндальном, заводам – рабочие места, школам – небезразличных учителей. Мне хотелось всеми силами доказать ему, что он не имеет права так думать и так говорить.
Эта странная штука происходит со мной каждый раз, когда я встречаю человека, чья идеология мне претит. В момент дискуссии он становится моим заклятым врагом, мне хочется публично его уничтожить и одновременно умереть от досады за то, что мы любим одного и то же писателя, фильм, кафе. Я готова отказаться от любых своих предпочтений и даже отстаивать неблизкую мне точку зрения – лишь бы показать противнику: я не такая, не такая, не такая, как ты.
Разумеется, Федя разбил меня в пух и прах. Высмеял и посоветовал повзрослеть и стать уже циничной. Я подумала: да куда уж больше. Потом они с Изис зачем-то переключились на Даню. Они затирали ему, как легко бросить, а вместо этого – поехать с ними на яхтинг, пойти на свидание и записаться в спортзал. Я слушала краем уха и ухмылялась, прекрасно зная, что после этих слов Даня употребит втрое больше привычного. И, наблюдая за этим, мне было – да, было – приятно от собственной правоты.
В такси, по дороге к нему, я придумывала дешёвые отмазки одну за одной: ну, если я буду с ним, он ради приличия меньше употребит; вдвоём лучше переживается горе; я уже сто лет (два месяца) ни с кем не спала.
Отмазки – это вообще мой коронный номер.
Лёжа в его засранной до невообразимости комнате, я смотрела на припорошенный наркотиками планшет, на оползшую на пол грязноватую простынь и на разбросанные по столу банки «Колы Зеро». У меня было только две мысли. Первая – бабушка бы чрезвычайно расстроилась, узнай она, что я творю. Вторая – как странно: ведь все на полном серьёзе продолжают твердить из всех утюгов, что белая смерть – это сахар, а мы продолжаем думать именно так.
Проблема проста: люди вне зависимости не могут понять.
Вот, например, спортивные тренеры.
Они все как один: без спроса переходили на «ты» и сыпали вконтактными мудростями о выходе из зоны комфорта. Мой последний опыт – преподавательница кроссфита Нина, к которой я пошла на персональный тренинг, полагая, что групповой для моего случая недостаточен.