Наверное, мстил за то, как прошли мои «смотрины». Ну, переборщила немного, с кем не бывает. Пришла в чёрном платье, с красными губами, материлась, шутила про политику, рассказывала про свой опыт моногамии, мешала в одном предложении слова «херабора» и «позитивная дискриминация», говорила похабщину. Показывала, какая я смелая и эффектная. Какая я другая, отличная от них – типа верю в дружбу с парнями куда больше, чем с девчонками, и вся такая свободных нравов. Девушки друзей вежливо улыбались и переглядывались. Мне хотелось показать им, что они все скучные со своими буржуазными воззрениями, обсуждениями путешествий и кто куда ходил на выходных. Мне хотелось, чтобы они все подписались на меня в инстаграме и потом скринили мои сториз, где я сижу на коленях у полуголых приятелей геев, и спрашивали Ваню: «Вы что, расстались?» Мне хотелось, чтобы они разочаровались в своей жизни традиционного уклада. Но больше всего мне хотелось быть как они.
Особенно бесила девушка лучшего Ваниного друга Вартана, которая без конца брала его за руку, повторяла: «Писюш, а расскажи ещё тот случай, где ты…» Вартану было чего рассказать – весёлый армянин, хозяин автомастерской. Единственный, кто не смеялся моему старательному стендапу. Вроде бы простой как три рубля, но сразу всё понял про моё напускное веселье. И почему, собственно, «но» – может быть, как раз поэтому. На него не распространялось моё обаяние, ведь оно – целиком и полностью было соткано из игры слов.
– А вы познакомились-то где, я не поняла? – Алла, самая любопытная из подруг, не дала додумать обиду воспоминаний до конца.
На вопросе наши с Ваней ноги столкнулись под столом. Мы синхронно раскраснелись, забегали глазами, словно пытаясь найти ответ, шаря по предметам комнаты. Как, как можно было два часа примеривать к квартире варианты сервировки стола из «Пинтереста» и полдня драить квартиру, но не подумать заранее о самом очевидном? Но Алка была бы не Алкой, если бы не умела исправить ситуацию.
– В «Тиндере», что ль? Да господи, и чего стесняться? Слушьте, у меня такая с ним история недавно случилась. Короче!..
Мы были спасены.
Нет, я не могла, не могла я им рассказать. Они бы не поняли. Ведь они – не умеют говорить на таком языке.
И слава богу, что язык этот им не знаком.
Разошлись на удивление рано. В дверях, разбираясь, где чьё пальто, и в пятисотый раз вспоминая историю, как Алла умудрилась уйти из гостей без шубы, и это в двадцатиградусный мороз, Нина ткнула меня в бок и сказала: «Ну классный же. Прозвучало это не как реклама, а почему-то наоборот. Остальные присоединились. Я молча поулыбалась, понимая: совсем не понравился. Понравился бы – вылили бы ушат говна. Я закрыла за ними дверь, даже не пытаясь предугадать, какие сплетни о самой себе не услышу в вызванном на четверых такси.
Уже за полночь, вытирая до скрипа тарелки, я смотрела на моющего посуду Ивана. Я спросила его:
– Тебе не понравились девчонки?
– Да нет, почему. Хорошие! Алла вон какая весёлая.
– Алла – да…
– А чего?
– Да ничего. Ты просто как будто выдохнул, когда они ушли. И не был им особо рад.
– Канеш, выдохнул. Да и чего мне им радоваться? Особо рад я только тебе.
Особо рад я только тебе.
Особо рад я только тебе.
Особо рад я только тебе.
Разглядывая его спину и даже почти не ненавидя храп, я думала: всю жизнь я фантазировала себе, что буду засыпать в совершенно другой компании. Что он будет красивее (ударение, пожалуйста, на и), успешнее, умнее и тысячу -ее вперёд. Что я буду каждый день не до конца понимать: почему на этом месте именно я?
На деле всё это оказалось совершенно неважным. Теперь, напротив, было понятно, почему на этом месте именно я.
И это, честное слово, было круче всего на земле.
Обстоятельства знакомства были не единственной нашей совместной тайной. Ею был также, например, календарь «чистоты». Один на двоих, в «Гугл Доке». Напротив каждого дня – эмодзи в виде яблока (у меня) и серебряной ложки (ему нравилось красть посуду). Закрашивать нужно было, если день получался без срыва. Мы закрашивали вот уже 93 дня.
Во избежание срыва было решено звонить друг другу в любое время дня и ночи – когда станет пусто, грустно, захочется сделать страшное. Решено было также не осуждать друг друга, в случае отката назад. Главное – не врать об этом, не врать никогда.