Я часто запрещала другим отделам вешать на неё дополнительные задачи – не только из чувства справедливости, но и чтобы был повод произнести: «Не мучайте мне ребёнка».
Ребёнка. Да, если быть окончательно честной с собой: Катя была моим благотворительным проектом, в котором я пыталась реализовать свой материнский инстинкт. И страшно представить, куда бы вырулили наши отношения, переквалифицируйся она из всеобщей помощницы «принеси-подай-пошла вон» в мою личную ассистентку.
Мою, целиком мою.
– Короче, выбирай давай. Времени тебе до вчера. Ок, Ленок? – напомнил о себе Сергей.
По переговорке вяло прополз слабый смешок.
– Тебя ведь не бесит, что я тебя так зову? – уточнил Сергей.
Я ответила со всей окрепшестью интонаций, на какую была способна:
– Да капец задрало. Кукушка, кстати, тоже.
Я глянула в сторону Тэ Бэ – в надежде, что она оценит мою весёлую удаль, но та смерила меня взглядом максимального презрения.
Сергей только цокнул, все разошлись.
На полпути до своего места меня догнал его окрик: «До завтра скажи, ладно, ок?»
Немногим позже в кафетерии аэропорта, где вся еда, казалось, запрограммирована на то, чтобы быть маленькой, дорогой и невкусной, я плыла от счастья и не верила, что проведу без «зумов» и «Гугл Документов» целую неделю.
Я не думала даже о том, что мы с отпуском обречены на разлуку, что дата разлуки – вполне осязаема и уже сейчас, толком не дав выдохнуть, нависает, не давая забыть о себе.
Я думала: ну, когда-нибудь-то счастье точно прекратится. Но оно длилось и длилось, и не было этому конца.
Re: Без темы
Читаю сейчас его рассказы о Тредиаковском. (Беглец и Остров любви). Не знала, что он астраханец. Ходила по ул. Триадиаковского и о нём не задумывалась. Так что читать о нём интересно. Узнала, что они с Ломоносовым были соперниками или конкурентами. Не знаю, что более правильно. Пока.
У нас уже 5 часов утра. Неужели ты до сих пор не ложилась спать?
Горит зелёное рядом с твоим НИКОМ.
Re: Без темы
А мне вот кажется, что 5 утра – лучшее время суток.
Смешно, что я ложусь тогда, когда ты только просыпаешься.
Люблю.
В отпуске было: жарко, уставший отель, пьяное нагое купание, неуместная, но довязанная здесь жилетка и начатая новая Ванина шапка, анонсированная в машине как предвестник совместного светлого будущего. Ещё был арендованный ярко-оранжевый «пежо» и исхоженный вдоль и поперёк маленький городок – нет, пожалуй, репетиция городка: три магазина и одна главная улица, запертая узенькой набережной и грязноватым пляжем. Чтобы уловить момент без лавины людей, я вскакивала в пять утра и бежала на пляж в одиночку, прыгала в воду с пантона и плыла, плыла, раздвигая руками прозрачную прохладу, – совсем не так, как учил тренер в «Лужниках». «Гребок, вдох, поднялись, опустились», – раздавалось эхом, пока я скучно линовала бассейн туда-сюда. В московской хлорке, куда я носила своё тело в нечеловеческие для ноября семь утра, я без конца репетировала в голове мстительные речи, фантазировала обстоятельства, где ставила на место обидчиков. В море же порядок действий был другим. Нырнуть глубоко, коснуться дна, пара секунд вакуума – тишины – ничего, а потом с силой отнять ноги от тверди, и обратно.
Я заплывала далеко-далеко, дальше буйков – казалось, вот там и есть свобода. Волна мягко била в затылок, солнце не справлялось с лямками купальника, а я просила вслух: «Господи, ты отнял у меня столько всего. Не отнимай, пожалуйста, хотя бы в этот раз».
(Но Бог то ли не послушался, то ли просто всё сделал по-своему – как и всегда.)
Наплававшись как в детстве – до синюшных губ, – я выходила из воды и, заприметив первых туристов, не могла отделаться от мысли, что все худые и красивые люди из инстаграма, кажется, просидели в нём всё лето, но до моря так и не доехали, потому как подобных им я в округе не видела. Я продолжала тренировать глаз – искать красоту в нетрадиционном теле: плавном скате живота, мягкой черте подбородка, сеточки растяжек.