– Серёга не мой, и он мудак, – отрезала я.
Но на вопросе задумалась. Вспомнила Ванину неконфликтность и поняла, что в табло он бы действительно не дал.
– Зачем вообще людей мерить такими категориями. Какая разница, в табло – не в табло… – я пыталась возражать, хотя не очень верила сама себе.
– Зачем-зачем. Затем, что настоящий мужик умеет давать в табло! – влезла Женя.
Алла вступилась за Ваню:
– Да лучше б чего-нибудь другое он умел!
Все засмеялись, Женя заплакала и снова вспомнила про Валерика. В какой-то момент, рассказывая об их проблемах интимной жизни, Женя здорово разошлась. Убеждая нас в том, что упомянутый прежде Валерик намного уступает Валерику всамделишному, Женя жестикулировала, гримасничала, топала ногой, роняла на пол посуду.
Я забухтела про паркет, побежала за тряпкой, кое-как изогнувшись, сунула руку под диван.
А потом случилось оно – ощущение, когда после долгого копания в сумке рука наконец натыкается на искомое.
Ещё толком не поверив в догадку, посветила телефоном под диван. Я попросила девочек встать, отодвинула его в сторону. Выглянуло чёрное паркетное пятно: Ваня не напомнил снять с робота-пылесоса мокрую тряпку, и тот в отместку оставил полумесяц. Спрятанная за диваном пробковая доска с картой желаний (сплошь худые модели, а больше – ничего) покачнулась.
А за ней, вот же она: сраная безвкусная дешёвка.
Прямо у выдранной с мясом розетки.
RE: болезнь
Я читала твоё письмо, но пока болею.
Дело у меня одно: бороться с температурой. По моему уже четвёртый день
Напишу, когда станет полегче. Всего тебе хорошего!
А потом она уволила меня. Одним днём, без прелюдий.
Я, на самом деле, давно догадывалась. Как настоящий невротик легко находила тревожные звоночки, не заметные здоровому глазу. Ну и привычка на автомате полистывать «HeadHunter». Там я увидела вакансию, подозрительно схожую с той, на которую когда-то откликалась сама. Разнилась она разве что более жесткими формулировками в разделе «требования». Готовность к ненормированному графику, возможность быть на связи, (жирным шрифтом) отсутствие отпусков в горячий сезон, а следом – забор восклицательных знаков. К тому же Тэ Бэ стала давать мне подозрительно мало задач и почти не погружала в новые проекты. Сначала я было решила, что паранойю и просто не умею расслабляться. Но потом она то ли по запаре, то ли совсем растеряв всякий стыд поставила в свой публичный календарь несколько встреч под названием «Собеседование / копир».
С предположениями этими встретилась спокойно. Нет, не мужественно, мне просто было всё равно. Только когда Лейла спросила: «Тебе за себя совсем не обидно? Ты же столько там упахивалась», подумала: «Да, вот тебе и расплата за лояльность».
Лейла настояла на том, чтобы продумать линию защиты. Для начала – сходить на сигаретку с Сергеем, типа прощупать почву. Но он не кололся: то ли побоялся предупредить, то ли и вправду не знал. Я как бы невзначай спросила его про тонкости перевода из нашего офиса на армянское юрлицо. Он рассказал, подробно, а потом уточнил: «Ты переезжать, что ли, собралась?» Я неопределённо кивнула. «Работать устала? На охоту за армяном на гелике выходишь?», спросил Сергей, заржал, крикнув на ходу: «Ну ладно, давай, наберёмся». Я с облегчением выдохнула и остановила запись диктофона, которую сразу же отправила Лейле.
Через полчаса она написала:
– Мало того, что мудак, так ещё и болтун безмозглый.
– Есть что-то интересное?
– Ты даже не представляешь, насколько!
Вторым заданием Лейлы было зайти в кадры и узнать, за какие нарушения трудовой дисциплины можно официально уволить сотрудника на удалёнке. Царица кадров – Виолетта Юрьевна – напряглась:
– А тебе зачем?
– Да ассистентка хулиганит, надо на место человека поставить, пригрозить… – соврала я.
– Это хорошее дело. Сейчас посмотрю.
Виолетта Юрьевна отложила вязание и повернулась к монитору. Она пыхтела и ёрзала – компьютер не так дружелюбен, как клубок и спицы. Я решила подбодрить её – чтобы она почувствовала себя значимой:
– Виолет Юрьна, вы как закончите – покажете мне петли с накидом?
Та в ответ просияла.