– Уточняю информацию, нужно пару минут.
Из трубки заиграло «Let my people go».
– Лена, вы на линии?
– Да! Да!
– Мы видим, что поездка была завершена в 23:53.
– О, супер! А где?
– Мы не можем разглашать данную информацию третьим лицам.
– Блин, ну а зачем я вам тогда вообще звоню!
– Елена, я сказал вам только то, что могу сообщить третьим лицам: поездка окончена, абонент покинул машину.
– Да поняла я, поняла. А дайте мне номер водилы.
– Мы не можем давать номер водителя третьим лицам.
– А что вы вообще там можете сделать?!
Не в силах сдерживаться, я заорала так сильно, что мой вопрос долетел, кажется, до 23-го этажа.
– Я могу связаться с водителем сам и спросить, всё ли было в порядке с абонентом. Ожидайте.
So the God seyeth: «Go down, Moses
Way down in Egypt land
Tell all Pharaoes to
Let My…»
Песня закончилась, потому что закончились деньги на телефоне. А когда нет денег на телефоне, кончается интернет. Значит, пополнить счёт не получится. Зарядки, конечно же, 19 %.
Обессиленная я опустилась на пол и села прямо на шубу. Как люди не забывают носить с собой заряженный пауэрбанк? Я поняла, что уже ничего не могу сделать и остаётся только ждать.
Вселенная смиловалась, и Алексей перезвонил сам. Он сказал, что после поездки с Шуваловым Иваном Игоревичем водитель не появлялся на карте приложения и не отвечает на звонки. К этому моменту у меня не осталось сомнений в том, что водитель, присвоив себе всё имущество Шувалова Ивана Игоревича, уже летит на всех парах в сторону «Горбушки», пока труп пассажира медленно остывает в багажнике, готовый отправиться на чёрный рынок.
– Ну вот, вы видите – это опасно! Дайте мне адрес, где закончилась его последняя поездка. Умоляю, дайте.
– Елена, в случае если вы оцениваете ситуацию как опасную, советуем вам обратиться в полицию. Я не могу сообщить вам адрес поездки…
– …потому что такая информация не может быть предоставлена третьим лицам, – я закончила фразу скрипта, которую писала для службы поддержки этого такси три года назад.
Какой же он всё-таки бездарный и неэмпатичный, подумала я.
– Алексей, послушайте. Я знаю, что вам нельзя назвать мне место, – начала было я.
И стало так горько от того, что на сегодняшний вечер оператор Алексей, получается, – единственный близкий мне человек. И так захотелось ему честно вывалить всё, что у меня вертелось на языке.
Что я очень виновата. Что сделала то, что нельзя простить. И теперь он не берёт трубку, не отвечает на сообщения. И я очень боюсь, что он попал в беду из-за… Ну, у него есть некоторые странные хобби. А у меня вообще кроме него – никого. Реально позвонить некому. Я совсем одна в этом грёбаном мире. Он тоже, конечно, странненький. И трусы эти его в четыре раза свёрнутые, вы бы видели. Но мы именно из-за этого идеально друг другу подходили, вы понимаете? И если его убьют или что-то такое, ну, я правда не знаю.
Но вместо этого я сказала, что так и не научилась включать без Ивана Шувалова подаренный им робот-пылесос, а после – сдавленно зарыдала.
В трубке устало вздохнули.
– Хорошо. Может, вы попробуете предположить название улицы?
– Типа угадать?
– Елена, предположить.
– Ну… Давайте. Лялин переулок?
– Нет.
– Покровка?
– Нет.
– Головин переулок?
– Нет.
– Солянка?
– Нет.
– Варварка?
– Нет.
– А вот как её, где место это новое открыли… «Аристократия», что ли…
– Вообще-то не «Аристократия», а «Интеллигенция».
– Да, точно! Оно?!
– Нет, это не там.
– Да, блин, скажите хотя бы: горячо или холодно!
На том конце линии снова вздохнули.
– Как вы думаете, это может быть дом двенадцать?
Я удивилась.
– Может, конечно. А улица-то какая?
– Елена, это название места. Бар. Называется «Дом 12».
– А-а-а-а! Господи, ну, конечно. Мы ведь с ним там…
– Всего доброго, Елена. Для оценки качества звонка, пожалуйста, оставайтесь на линии.
Победа над бездушной корпоративной машиной отняла ещё 10 % заряда, на холоде трансформировавшихся в 2. Когда мне удалось вызвать на них такси до «Дома 12», я испугалась: подумала, что исчерпала запас причитаемого мне чуда.
Таксист высадил меня и пожелал хорошего вечера. Выходя из машины, я наступила в лужу, моментально нашедшую дырку в моих сапогах. «И ещё один плохой знак», вяло подумала я.
Войти в бар никак не получалось. Мне было страшно. Страшно обнаружить, что Вани там нет. Я прильнула к подрагивавшему в такт музыке стеклу, чтобы разглядеть происходящее внутри. Я не знала, что буду делать, если не найду его там.