— И что теперь делать?.. — прошептала в темноту.
Глава 4. Эйдан
Я вышел из дома, даже не успев завязать шнурки. Запрыгнул в машину и облокотился на руль. Слабый свет фонаря только усугублял бушующую во мне ярость, а внешнее спокойствие никак не отражало неистового внутреннего пламени. Я ощущал себя животным после первого укуса.
Посмотрел на свои ладони, в которых всего пару мгновений назад держал Лиану — мягкую, живую и такую уязвимую.
Я держался. Два. Чертовых. Года.
Касался только когда было безопасно. Говорил шутки, когда хотел сорвать с нее одежду. Приносил книги, когда мечтал вгрызться в пухлые губы. Только для нее я был хорошим, терпеливым, правильным. И сегодня… черт, я сорвался.
Почувствовал, как она дрожит, как не оттолкнула меня, потому что часть ее уже знает: я — не друг, я — конец ее невинности. И теперь не смогу остановиться. Смотрел на нее и всё, что хотел — чтобы она почувствовала тело, которое нуждается в ней. Но сам не ожидал, что это произойдет так скоро.
Потому что я не просто ее хочу. Я хочу уничтожить всё, что стоит между нами, даже если это она сама. И когда она сделает первый шаг — я вырву у нее всё. Ее свободу. Ее гордость. Ее душу. Потому что уже отдал ей свою. И, чёрт возьми, мне будет плевать, что она почувствует в момент, когда я возьму то, что принадлежит мне.
Потому что она — МОЯ.
— Чёрт… чёрт… чёрт, — зарычал я, вцепилсф пальцами в волосы и потянул, пока кожа на черепе не начала гореть.
Но даже это не помогло. Каменный стояк причинял физические муки, будто разум отказывался сдаться телу, а тело плевать хотело на разум. В голове всё ещё звенит её голос, а запах, кажется, въелся в ладони. И пока я не… избавлюсь от этого бешенства внутри, не смогу вспомнить, кто я.
Я хочу её. До боли. До дрожи. До сумасшествия. Каждый изгиб. Каждый звук. Каждую мысль, которую она прячет за наивной улыбкой. Хочу так, что это превращается в болезнь.
Когда её забрали в больницу, каждая грёбаная секунда, как капля кислоты в мозг — медленно разрушала равновесие. Я проклинал себя за то, что зависим. За то, что в моей жизни появился тот, кто может её разрушить.
Поэтому, когда всё началось, устроил её перевод из Брайтона в госпиталь Святого Георгия, в самом сердце Лондона. Лучшая многопрофильная государственная клиника и самая контролируемая. Естественно, она не знает. Ей просто сказали, что такой случай требует специализированного наблюдения и новейшего оборудования.
Отчасти это правда, но мне нужно было другое — контроль. Я должен был знать, кто рядом. Кто смотрит ей в глаза. Кто трогает её, пока меня нет.
Я обеспечил тщательное лечение, уход, каждого человека в палате от врача до уборщицы и навещал по возможности. Но, чёрт… Зрелище было хуже, чем содранная кожа. Хуже, чем вытекающие мозги.
Лиана выглядела… абсолютно опустошенной, отчего у меня участились приступы мигрени. Той самой, от которой появляется желание убивать. Метод рабочий, могу подтвердить. Только после этого, я мог снова сидеть у её кровати спокойный и сдержанный. Она не знала, кто я и это было правильно. Пока что.
Я не позволял себе даже думать, что когда-нибудь возникнет вероятность потерять самое желанное в моей порочной жизни. Ведь если бы это случилось — я бы сжёг этот мир к чёртовой матери, с удовольствием развалил до фундамента, а потом… спустился за ней в самую глубину преисподней. Я не тот, кто сдаётся и не умею проигрывать.
Я делал все, чтобы она доверяла мне полностью и безоговорочно. Но теперь пришло моё время - брать. И я хочу полной отдачи. Хочу утонуть в ней. Раствориться. Пропасть. Сгореть. Потому что её свет — единственное, что моя тьма хочет поглотить без остатка.
Но сегодня, после недели разлуки, всё пошло по пизде. Каждое её движение — как выстрел в грудь. Каждый взгляд — как новая трещина на моих цепях. Ее запах — как то, чего у меня никогда не было. Она идеальна от медных локонов до цвета лака на ногтях. Но моё безумие — это тело. Её тело. А в сочетании с наивностью, добротой, этой почти нелепой чистотой…
Это настоящее искушение, созданное, чтобы ломать сдержанность. Эта чертова округлая попка в обтягивающих штанах, как насмешка над моим самообладанием. С каждым ее шагом я думать только о том, как звучит и оставляет отметины шлепок ладони. Представлять, как дюйм за дюймом буду погружаться в эту прекрасную часть тела до тех пор, пока в ее глазах не останется ничего, кроме тени моего имени и пустоты.