Я поправил гарнитуру, потуже затянул кобуру на бедре и вышел первым. Фостер — следом. Ветер полез под одежду, но адреналин уже смешался со холодом в крови. Это было… приятно. Ведь я был голоден.
Здание встретило нас так, будто никуда и не исчезало из моей памяти. Четыре этажа, пятый голый, без обрешетки, как вскрытая грудная клетка. Ни окон, ни дверей.
Сзади успели заложить фундамент под пристройку, где должна была быть зона отдыха, кафе, панорамы, свет.
Иронично.
И этот масштаб утопал в этой неестественной тишине. Ни голосов. Ни шагов. Ни следов шин. Только листы металла скрежетали на ветру, словно само здание скрипело зубами. Но я знал, она здесь.
Мэтью и Роланд вышли из второй машины.
— Ничего, — хмуро бросил Мэтью, сканируя пространство. — Одни помехи. Кто-то пользуется нашей фишкой.
Конечно пользуется. Кто-то, кто знает меня слишком хорошо.
Я подошёл к багажнику.
— Забудь, — рыкнул, вытаскивая автомат и пару запасных магазинов. — Цепляйте глушители и двигаемся.
— Какой план, босс? — лениво поинтересовался Роланд, щёлкнув затвором. Слишком спокойно. Я это отметил.
— Ищем девушку. Входим квадратом. Тихо. Без слепых зон. Нас ждут.
Все трое дружно кивнули. В такие моменты вопросов не задают.
Я шёл первым. Перчатки тихо поскрипывали — я сжимал винтовку чуть сильнее, чем нужно. Мэтью и Фостер держали фланги, Роланд замыкал. Внутри пахло сыростью, холодным камнем и чем-то ещё. Ожиданием.
Здание приняло нас без сопротивления. С каждой пустой комнатой сомнения впивались глубже. Слишком тихо. Даже для ловушки. Первого я заметил ещё до того, как Мэтью подал знак. Мужик расслабленно разгуливал у лестницы с сигаретой в пальцах и телефоном у уха. Ошибка.
Я поднял руку.
Два шага. Без шума. Без суеты. Глушитель коротко кашлянул — звук скорее похожий на выдох, чем на выстрел. Тело осело мгновенно, как будто ему просто надоело стоять. Фостер подхватил его под плечи, Мэтью за ноги и утащили в ближайшее пустое помещение. Кровь впиталась в пыль быстро, будто её здесь ждали.
Минус один.
И всё равно — неправильно.
Так охраняют наживку, а оставляют коридор, чтобы по нему шли уверенно, не оглядываясь. Я это знал так же чётко, как чувствовал собственный пульс. И на их месте, я бы… поднял её выше. Поближе к воздуху, к холоду, к ощущению, что падать есть куда.
Мы поднялись на второй этаж. Там были ещё двое. Не спрятались, не ждали — просто стояли у пролёта и переговаривались. Подозрительно спокойно для тех, кто знает, что здесь скоро будет мясо.
Я уже собирался дать сигнал, когда выстрел без глушителя взрывом разорвал тишину. Два тела рухнули почти синхронно. Эхо пошло по пустым этажам, зазвенев в металле, в арматуре, даже в костях.
Роланд.
Я развернулся к нему так резко, что едва не сломал шею одним взглядом.
— Ты совсем охуел? — голос был тихим, без остатка выдержки
Приклад автомата вошёл в нос с сухим, удовлетворяющим хрустом. Он отлетел к стене и сполз, зажимая лицо. Густая кровь мгновенно залила пальцы.
Я навис над ним, упираясь стволом в его лоб.
— Приказ был какой?
Он дышал ртом. Глаза бегали.
— Ти… тихо…
— Верно, — я наклонился ближе. — Следующая пуля твоя.
Мэтью шагнул между нами, но не рискнул вмешиваться. Фостер молчал. Оба всё поняли.
Я перехватил оружие и с этого момента — быстро, потому что теперь нас точно услышали. Мы рванули вверх, заглядывая в каждый пустой закуток, но почти не останавливались. Роланд больше не шёл за спиной, а плелся чуть в стороне.
Как только выйдем, пристрелю дебила.
Стремительные шаги грохотали, дыхание рвалось из груди, адреналин уже не охлаждал — он жёг. И чем выше мы поднимались, тем яснее становилось: нас вели. Меня.
Память не подводила. Сам когда-то утверждал чертеж актового зала: открытое пространство, акустика, свет, рассчитанный на толпу. Я шел, ведомый яростью, как прожектором, и даже не удивился, когда щекой налетел на торчащую из стены арматуру. Я чувствовал, что она там.
И ворвался первым.
После узких коридоров, пространство внезапно распахнулось и я на долю секунды сбавил шаг. Высокие колонны на входе уходили вверх, теряясь в тусклом ажуре дневного света из оконных дыр.
Тогда я увидел ее. И замер.
Ее глаза нашли меня мгновенно. Расширенные, покрасневшие, мокрые, полные надежды. Грудная клетка резко стала невозможно тесной, а мышцы забыли, что должны работать. Даже мир передо мной перестал существовать вне одной точки.