Я доверил ему многое, а эта мразь сливала Эдмонду информацию — про Лиану, про Ливерпуль, про то, что миссия закончена. Я уверен, что это он дал сигнал и отец выслал группу в мой дом. Чертовы выродки.
— Не слушай его, — резко оборвал Льюис.
— Только аккуратнее. Я злопамятный.
Я перевёл тяжёлый взгляд на Лиану, прекрасно зная, что будет дальше. Стойки заскрежетали, их начали медленно выкручивать вверх, выравнивая корпус до вертикали.
— Отвернись. Так будет лучше.
Ее широкий, панический взгляд вцепился в меня поверх плеча Роланда. Она замотала головой.
— Всё нормально. — сказал я уже тише. — План меняется. Но ты всё равно выходишь отсюда.
Первый удар в бок был проверочным. Рёбра уже знали, что значит трескаться и гореть. Воздух вышибло коротко, беззвучно, но я не дал ни звука — только сильнее напряг корпус и стиснул челюсти.
— Смотри-ка, — хмыкнул коренастый. — Не зря говорят, что он из камня.
Второй пришёл ниже, третий в плечо. Они били размеренно, без суеты. Как разогревают металл перед тем, как гнуть. Я опустил голову и смотрел в пол, потому что сопротивление было бы пустой тратой ресурса.
Не на Лиану. Ни за что.
Мы так не договаривались. Я не собирался быть для неё этим — связанным, распятым, дергающимся от чужих рук. Рана на боку разошлась, пропитывая куртку теплым липким пятном. Только физическая боль была ничтожной. Раздражало другое: что она это видит. И что тело, против моей воли, может сдаться раньше, чем сознание.
— Ещё и молчаливый, — протянул Роланд сбоку. — Ты всегда был таким, босс? В детстве тоже?
— Плохой вопрос. Обычно после таких… у людей ломаются челюсти.
Он рассмеялся, но смех вышел дёрганым. Я видел: его трясёт больше, чем меня.
Следующие удары были уже не кулаками. Они всё ещё не ломали кости… значит, отец опять играет в милосердного. Кровь наполнила рот: я действительно прикусил язык от очередного удара. Металлический вкус приятно заземлял. Но это начинало раздражать.
Я медленно оскалился.
И память накрыла без предупреждения.
Боль. Холод. Руки за спиной. И его голос — ровный, почти заботливый: «Не сопротивляйся. Я сделаю из тебя мужчину. Ты должен привыкнуть.» Я резко моргнул. Настоящее поплыло на секунду: стойки, цепи, расстояние. Всё то же самое, только масштаб другой. И роли давно распределены.
— Эй, — бросил Льюис. — Он поплыл?
Я хрипло втянул воздух и упрямо поднял голову.
— Нет, просто вспомнил, как вы все выглядите мёртвыми.
Это их либо задело, либо воодушевило. Разницы я уже не видел. Мишенью стало лицо, в ушах зазвенело. Широкие силуэты заслонили обзор, но где-то на краю заплывающего зрения, мелькнуло движение и я понял — что-то не так.
Голова Лианы свесилась вперед, ноги обмякли, дыхание… редкое. Слишком поверхностное.
— Эй! — сорвался я впервые. — Ей плохо!
Роланд улыбнулся широко, почти с облегчением, и шагнул ближе. Они увлеклись мной, и я хотел чтобы так и оставалось. Но она провисела здесь черт знает сколько. Не каждый выдержит.
— Думаешь, нам есть дело до твоей сучки?
Я почувствовал, как густая, старая, вязкая ярость поднимается из глубины. Та, из которой я когда-то научился делать оружие, пока сердце билось ровно.
— Это ты зря, — сказал я медленно, перекатывая во рту слюну с привкусом крови. — Тебя убью вторым.
— Слышали? — фыркнул Льюис. — Он всё ещё думает, что отсюда выйдет.
Из меня вырвался хриплый смешок. Я наклонился вперёд насколько позволяли крепления и плюнул ему на ботинки.
— Я не думаю, — прошипел. — Я знаю.
После этого всё ускорилось и одновременно растянулось. Лиане ослабили цепь на пару дюймов. Льюис грубо поддержал голову, влил воду. Я смотрел как она приходит в себя, героически держится и приказал себе замолчать.
Меня оставили. Не сразу, конечно. Сначала — ещё удары. Потом — паузы. Потом — снова. Время расползалось вязко, пока моя кровь окрапляла бетон. Но я не готов был сдаваться. Наоборот, я ждал. Когда стихнут шаги, тени удлинятся, а тишина станет такой, какая бывает только перед ним.