— Достаточно, девочки. Вернемся к анализу текста.
Но перед тем, как опустить взгляд в свои записи, он задержал его на мне чуть дольше, чем на остальных. И в этом молчаливом жесте было признание, интерес и что-то ещё…
— А теперь, — продолжил он, словно ничего не произошло, — …запишите.
Лекция опять перешла в спокойное русло. Я сосредоточилась на задании, как вдруг завибрировал телефон. Минувшее на экране имя вызвало скачок пульса — Эйдан. Неизвестность — как удар током. Я смахнула уведомление, сообщение было коротким, как выстрел:
«Выйди в коридор. Сейчас.»
Дыхание сбилось. Я медленно подняла голову — Кларк что-то диктовал и записывал в журнал, не поднимая глаз. Я встала и тихо вышла, словно кралась по хрустящему стеклу.
Аккуратно прикрыла за собой дверь, коридор был пуст.
Он стоял в тени, куда не доставал свет, будто ждал всегда.
— Привет, булочка. — сказал он тихо и ласково. Голос теплый, но в нем — скрытая твердость.
Эйдан выглядел подозрительно спокойно, почти безмятежно, и от этого — только опаснее. Черные приталенные брюки, белая рубашка, волосы зачесаны небрежно, словно он вышел из спальни. А глаза… как два лазурных озера, в которых не было ни волн, ни берега. Только тишина и глубина.
— Привет, — кивнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Я не боялась его… но в теле пульсировало что-то другое. Стеснение или неловкость? Я не знала.
Он сделал шаг. Не опасно близко, но достаточно, чтобы я почувствовала, что он смотрит не глазами, а кожей. Как будто знает каждый изгиб моего тела, каждую точку, куда можно нажать. И теперь ждал, когда я снова дрогну.
И сейчас рядом с ним я впервые ощутила себя крошечной и управляемой. Наша разница в росте перестала быть числом — она превратилась в ощущение, словно невидимая рука сжимает мое горло. Не душит, но предупреждает: я могу.
— Я хочу поговорить, — продолжил он — Не о вчерашнем.
— О чем тогда? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.
— О тебе. О нас. Как на счёт ужина?
Он сказал это так просто, словно вчерашнего вечера не существовало. Как будто я не вспоминала всю ночь, как он прижимался ко мне своим членом, как я дрожала…
Стоп.
— Я не уверена, что это хорошая идея… Ты исчез вчера. После…
Он не перебил, только смотрел без капли раскаяния. И это молчание било сильнее, чем оправдания.
— Я сделал то, чего не должен был, — наконец сказал он. — Но не на секунду не переставал хотеть этого, хоть и пытался. Я приглашаю тебя не ради ответа. Для… того, чтобы ты увидела меня.
— Я видела тебя вчера. — резко ответила я. — Особенно тот момент, когда ты ушел, даже не обернувшись.
Эйдан смотрел не отрываясь, словно гравировал мой силуэт в своей памяти.
— У меня. Вечер. Ужин. Ты сама решаешь, заходить или нет. Дверь будет открыта.
Он развернулся и ушел, оставив в воздухе запах мокрого леса и выбор, от которого нельзя уклониться.
Я вернулась в аудиторию с ощущением, будто только что побывала под водой. Все вокруг казалось тусклым, притушенным. Двинулась к своему месту, не глядя ни на кого, стараясь, чтобы дрожь в коленях не выдала того, что все во мне до сих пор пульсирует.
Мистер Кларк что-то объяснял и топтался в доски, его голос резал воздух ровно и чётко, не замечая мою внезапную пропажу. Не спросил, куда я уходила. Отлично.
Я уселась, будто заново заняла территорию. Пальцы едва слушались — ручка выскользнула, а экран телефона больше не вспыхивал. Эйдан исчез. Оставил только меня и тишину.
Через десять минут Кларк закрыл журнал и хлопнул ладонью по столу:
— Это всё на сегодня. Домашнее задание — прочитать «Письма к юной поэтессе» и написать эссе. Мисс Колин, останьтесь на минутку.
Он сказал это так серьезно, что я заметила, как студенты затаили дыхание. Кто-то глянул на меня с сочувствием. Кто-то с интересом. Фиби — с ядом. Когда аудитория опустела, я спустилась вниз к его рабочему месту. Он стоял по другую сторону стола на достаточном расстоянии — всегда сохранял границу. Но его голос изменился: стал мягче, тише и ниже.