Отец был старой закалки и его чувство юмора оставляло желать лучшего, но внеменами казалось довольно забавным.
Мама нехотя отстранилась, и я увидела её лучезарную улыбку. В уголках глаз залегли морщинки, но она всё равно выглядела свежо и прекрасно в свои сорок восемь лет. Русые густые волосы, собранные в небрежный пучок, лёгкий макияж, подчёркивающий природную красоту, и искренняя улыбка — мама была великолепна.
Она вытерла мягкими, как перышко, пальцами каждую слезинку с моего лица, затем торопливо привела себя в порядок.
— Отдыхай, милая. Мы с Гарри устроим фантастический ужин и отметим твой успех. Я позвоню бабушке, она так обрадуется! - сжав отца за талию, взволнованно проговорила мама и увела его к двери.Он обернулся, подмигнул мне, обнял её крепче и что-то тихо прошептал на ухо.
Я обожала наблюдать за их трепетной нежностью. Даже спустя долгие годы совместной жизни они не утратили того самого влюблённого блеска в глазах, той легкой магнетической притягательности. Их мимолётные прикосновения, тихие улыбки... Всё это собиралось в цельный пазл — ту самую настоящую любовь, о которой я зачитывалась в книгах.
Я вскочила со стула и плюхнулась на кровать, застеленную меховым розовым пледом. Несколько минут я просто лежала, наслаждаясь моментом, пока сердце постепенно не замедлило свой галоп. Аккуратно обводила пальцами напечатанные буквы своего имени на конверте и прижимала его к груди.
Комната вокруг казалась наполненной теплом, но где-то под кожей затаилась тихая дрожь. Может, от предстоящей неизвестности. А может, от чего-то, что ещё не имело названия. Чуть позже, я все таки прочитала оставшуюся часть. Мне одобрили стипендию — две тысячи фунтов стерлингов. Эта сумма хоть немного сократит кредит, который мне предстоит погасить после выпуска. Но это казалось вполне реальным и достижимым.
Родители не смогут оплатить всё — их поддержка покроет лишь проживание и основные расходы, да и то с постоянными усилиями и экономией.
Мы никогда не были богаты, но нам всего хватало. Я же, несмотря ни на что, мечтала о лучшем образовании — и знаю, что они готовы отдать за мою мечту всё до последнего фунта.
И я... я никогда не подведу их.
Их вера — мой щит.
Их любовь — моя сила.
И я не позволю себе потерять это.
Я улыбнулась и прошептала в пустоту:
— Я справлюсь… Ради них. Ради себя.
Тишина ответила мне тем, что умела лучше всего — спокойствием. В нём не было зла, только странное ощущение, будто с этой минуты я шагнула туда, где не будет рядом ни маминого чая, ни отцовского подмигивания. Только я — и мир, который, возможно, не всегда будет мне рад.
Но это уже было не важно.
Я была принята.
Я была готова….
Или думала, что готова.
Глава 1. Лиана
Настоящее время.
Англия, Брайтон.
Понедельник.
Было бы идеальное февральское утро, если бы не противный рингтон моего будильника. Его трели звучали как нервный срыв в цифровом формате. Надо срочно заменить, пока не довёл меня до тика.
Я села, свесив ноги с дивана, и выглянула в окно. Небо было ясным — впервые за долгое время. Последний месяц солнце нас баловало всего пару раз. Всё остальное — серость и дождь, как внутри, так и снаружи.
Я заправила постель, накинув на неё любимое розовое одеяло, которое привезла с собой из дома. Оно всё ещё пахло чем-то родным — смесью маминого кондиционера и приятных воспоминаний. Медленно потянулась, чтобы разбудить тело, и побрела в ванную. Надо было не просто проснуться — вернуться к себе.
Под душем я стояла дольше обычного. Горячие струи стекали по коже, смывая с меня остатки сна и что-то большее — остатки боли, которую я носила внутри всё последнее время. Три недели в больнице — это не просто срок. Это измерение. Пространство между жизнью и выносливостью. Потому как каждый день ощущался попыткой доказать себе, что тело — не враг.
Я стояла, смотрела на себя в запотевшее зеркало и впервые за месяц не выглядела жалкой. На щеках появился живой румянец, веснушки вышли на свет. В мои девятнадцать я чувствовала себя старше, но именно в этот момент — снова нормальной.
Сегодня предстоял по-настоящему насыщенный день — первый, после долгого перерыва. После душа я медленно расчесала и высушила влажные рыжие волосы, позволяя пальцам скользить по ним как по струнам. Решила заплести их в косу и добавить на губы каплю любимой вишнёвой помады, которую когда-то передала мне подруга Ольга. Оттенок ей не подошёл, а вот на моих губах он смотрелся так, словно был создан для них. Я редко крашусь: немного ресницы, иногда губы — чтобы подчеркнуть изумрудный цвет глаз, унаследованный от бабушки. Ну и чтобы добавить яркости в мир, который часто кажется нарисованным в серых карандашах.