Когда такси, наконец, остановилось итподнялась в свою уютную квартиру, то заперла дверь на ключ и прижалась к ней лбом.
Я сильная. Я не его. Я не поддамся этому… желанию.
Сколько бы раз не всплывали его глаза перед моими — я отвернусь. Сколько бы не жгли кожу его слова — я закроюсь. Сколько бы тело не предавало меня, я засавлю себя вспомнить, кто я есть.
Я обязана, потому что если уступлю, будет слишком поздно остановить падение.
Глава 7. Эйдан
Она ушла. Снова. Потому что я позволил. Я видел, как дрожали ее губы, а глаза искали в темноте оправдание, выход, спасение. Но я не её спаситель. Я — её конец.
Я стоял посреди пустого зала не шелохнувшись, сжимая челюсть так крепко, что сводило скулы. Смотрел на дверь, которую она захлопнула с такой отчаянной решимостью. Умница. Моя храбрая маленькая лгунья. Я жду, играю в долг и держу себя в руках ровно настолько, насколько она думает, что контролирует ситуацию.
Потому что если бы хоть на миг я потерял контроль… то вжал бы ее в стену, сорвал одежду и показал, насколько сильно я нуждаюсь в ней. А потом вывернул бы душу и переписал её с нуля — под себя. Но я держался.
Я всегда успею применить к ней силу и безумно хочу этого. При мысли о том, как она будет сопротивляться, отчаянно пытаясь вырваться и убежать, мой член готов проделать дыру в штанах. Уверен, она попытается, но в конечном счёте все равно будет умолять не останавливаться.
Лиана хочет казаться слишком правильной, и еще не подозревает как моя тьма отравит каждую клеточку ее разума. И пока всё идёт по плану, она ломается — медленно, глубоко, красиво, как лёд под ботинком. Боится меня, но все равно пришла, потому что глубо внутри не перестала доверять. И я не хочу разрушить эти хрупкие осколки.
Но когда придет время, моя девочка будет возноситься на небеса или падать в преисподнюю от моих рук и моего члена, умирая от удовольствия. И я единственный, кому дозволено это с ней делать.
Я медленно вернулся в кабинет, бросился в кресло и откинулся на спинку. Достал из кармана брюк ключ и потянулся к потайному отсеку рабочего стола. Там хранились договоры с моими партнерами и подрядчиками, но было еще кое-что бесценное. На самом дне.
Вытащив коричневый конверт, я достал стопку фотографий. На каждой из них — она, но я остановился на той самой. Где она не улыбается, а просто смотрит, будто в самую суть меня.
Я держал фото одной рукой, а другую очень медленно начал спускать к поясу брюк, расстегивая пуговицу и молнию. Рассматривал ее прекрасное лицо, не отрывая взгляд. Освободив член от слишком тесного пространства, начал сжимать его и не спеша поглаживать рукой. Вверх и вниз, задевая при этой чувствительную головку. Прекрасное завершение вечера.
Представлял, как она задыхается подо мной, как стоны и крики вырываются из ее невинного ротика, как слёзы смешиваются с вожделением. Каждый взгляд, каждое дрожание… Движения ускорились и я начал сжал ладонь крепче, представляя теперь самую вкусную часть моей булочки. Всего пара движений и я готов вылить все скопившееся напряжение вместе со спермой, как раздался звонок.
— Черт… — не останавливаясь выругался я, ощущая приближающуюся разрядку.
Поднес фото ближе ровно в тот момент, когда начали изливаться горячие брызги. Спустя ещё несколько финальных рывков, наконец ослабил хватку и прикрыл глаза. Мобильный продолжал разрываться.
Сделав несколько глубоких вдохов, я отложил фотографию на стол и схватил телефон, вглядываясь в экран. Отец.
— Тебя только не хватало… — нажал ответить. — Говори, — бросил в трубку, не скрывая раздражения.
— Ты всё ещё в Брайтоне? — сухо спросил отец.
— А где, по-твоему, мне быть?
— На объекте в Манчестере, Эйдан. Где отчеты по “NorthEdge”? — Его голос холоден. — Почему с поставками задержка?
— Проверяю Крамера.
— Я хочу, чтобы ты решил проблемы в Манчестере. Быстро. Они начали варить что-то на юге — лаборатория в доках. Это пересекается с нашими маршрутами. Узнай, кто крышует это дерьмо. И если надо — сожги до основания.
— Я этим занимаюсь. Все под контролем.— резко ответил я.
— Надеюсь. Или найду кого-то другого. Я не собираюсь терять из-за тебя территорию, щенок. — рявкнул он.
Я замер. Его слова вонзились в голову, как гвозди.
— Осторожнее с выражениями. — процедил я.
— Не забывайся. Пока ты носишь мою фамилию — ты подчиняешься.
— Я не мальчишка, которого можно поставить на колени. — в моем голосе прозвучала угроза.