— Спешишь? — прошептал, наклоняясь так низко, что моя тень закрыла её. Она дышала часто, коротко. И не сделала ни единой попытки вырваться. Пока что.
Я отпустил её руку только для того, чтобы обхватить её талию, прижать своим телом к книжной полке. Удерживал властно и крепко, лишая малейшего движения, чтобы она ощутила моё возбуждение и превосходство.
— От кого ты бежишь, Ли? — хриплым голосом спросил я.
— От тебя, — выдохнула она, отворачиваясь.
Такой сладкий, отчаянный вызов.
Я оскалился. Обхватил ее за талию, и одной рукой начал медленно спускаться вниз по складкам юбки, забираясь под нее и исследуя каждый сантиметр такой прекрасной попки. Пальцы остановились на изгибе бедра и ягодицы. Я сильно сжал ее и дёрнул на себя.
Она вздрогнула всем телом и вскрикнула от неожиданности и боли. Сейчас я ненавижу эти ебанные колготки, но они нужны ей, чтобы спрятать от меня то, чего я так отчаянно желаю.
— От себя. — шепнул я, проводя языком по мочке уха и спускаясь ниже к шее. Ощутив на языке тонкий, эфемерный аромат ее кожи я готов был потерять рассудок.
Я непроизвольно издал низкий стон.
Лиана с грохотом выронила книжку, что все время прижимала к груди и упёрлась руками в мою грудь.
— Эйдан, прекрати. — яростно крикнула она. — Хватит. Не трогай меня.
Она дрожала и отчаянно пыталась оттолкнуть меня. Виляла задницей из стороны в сторону, в попытках сдвинуть мою руку. Но с каждым ее движением мои пальцы продвигались все ближе и ближе к ее пылающим складочкам.
Я резко перехватил ее запястья и зафиксировал над головой, а другой схватил за подбородок, заставляя поднять глаза. Ее зрачки расширены, щеки красные, а губы приоткрыты. Черт, это выглядит слишком сексуально.
— Почему же, Ли? — ласково спросил я, проводя большим пальцем по ее нижней губе. — Ты такая горячая. Признайся, уже фантазировала о моих пальцах?
Она смотрела на меня с ненавистью, но в самой глубине я видел отблеск ее истинных желаний. Слишком гордая, чтобы признаться вслух, но тело демонстрировало как возбуждение сжигает ее изнутри. То, как она сжимала бедра, зная, что трение только усилит эффект….
— Ты этого не узнаешь. — зашипела она.
— Какая ты милая, булочка. Но… — я оскалился, демонстрируя безумную улыбку. — Лгунья. А за ложь принято наказывать. — прошептал я, медленно спускаясь рукой от подбородка к интересному месту.
Она хотела что-то ответить, но мне хватило всего секунды, чтобы наклониться и сомкнуть зубы на ее шее, а рукой оказаться между ног. Она вскрикнула и задрожала всем телом от пронзающей боли. Но этот звук сменился тихим стоном.
Я укусил достаточно сильно, чтобы точно оставить след. Ее промежность была горячей и очень влажной, что чувствовалось даже через слот ткани. Я водил пальцами вдоль ее щели, усиливая нажим ладонью, доставляя моей девочке не только боль, но и наслаждение.
Не давая ей возможность осознать происходящее, я укусил ещё раз чуть ниже, ближе к плечу. Мои зубы идеально вонзились в ее нежную кожу. На этот раз Лиана застонала громче, а ее ноги пытались подкоситься. Но она была крепко зафиксирован. Нехотя я разжал челюсть и языком принялся посасывать и ласкать отметины, прижимаясь ноющим членом к ее животу. И она отвечала, инстинктивно покачивая бедрами и всхлипывая.
Ее милый ротик издавал тонкие, срывающиеся звуки. Слишком громкие, чтобы быть скромными, и слишком сладкие, чтобы быть невидимым и когда слышишь такое вживую… хочется чтобы она не прекращала.
Я против воли отстранился тяжело дыша, с неимоверным трудом сдерживая инстинкт — дикий, хищный порыв отметить каждый сантиметр ее тела, сделать ее своей. Я мог бы заставить ее кончить, но на первый раз достаточно. Нужно проголодаться, чтобы прочувствовать насколько сильна эта потребность.
Она дрожала, не открывая глаз, и по щеке стекала тонкая, почти невесомая слезинка — не от боли, нет. Это было что-то другое. Глубже и тоньше. Возможно, от той бури, которую я разбудил в ней.
Я медленно разжал пальцы, отпуская её запястья. Следы от моего захвата остались бледными полосами на её коже, как невидимые браслеты. Она вздрогнула, ощутив свободу, и тут же опустила руки, массируя запястья, в которых ещё пульсировала память о моем прикосновении.
— Пока на тебе остаётся одежда, тебе нечего бояться, булочка, — тихо прошептал я, проводя пальцами по её волосам.
Она резко отдёрнулась. Демонстрируя свой ярый протест.
— Ненавижу тебя, Эйдан, — выдохнула она со всхлипом, голос дрожал.
— Ты ненавидишь себя, Ли. А я — лишь зеркало, в которое ты боишься смотреть. Я помогу тебе. Ты всегда принадлежала мне. Просто прими этот факт.