Я припарковался недалеко от Оксфорд-стрит — идеальное место, чтобы затеряться в шумной и слепой толпе. Вышел из машины, сунул руки в карманы пальто и неспешно двинулся по улице. Каждый мой шаг был выверен, как движение по минному полю. На лице — холодная, скучающая маска. Но глаза работали слаженно, как сканер: отблески в витринах, тени на капотах, отражения в стекле проезжающих машин.
Мне оставалось пройти всего пару футов до цели, когда заметил из. Один — на той стороне улицы, делал вид, что листает газету. Второй — в припаркованной машине, даже не попытался скрыться. Типичный стиль отца: не прятаться, а демонстрировать. Это предупреждающий укус, не урон, но чтобы намек был ясен.
— Ублюдок… — прошипел я сквозь зубы, продолжая идти вперед.
Боковым зрением, в отражении стеклянной двери магазина, я заметил, как человек с газетой говорит по телефону. Значит, слежка в реальном времени за моим передвижением. Отлично. Я свернул в ближайшее кафе, выбрал столик у окна и сел так, чтобы видеть обоих. Телефон уже был в руке. Пальцы застучали по экрану:
— Люди отца наступают на пятки. Пусть думают, что я ищу крысу. Но избавься от них к вечеру.
Нажал отправить. Не удивлен, что отец начал действовать так быстро. В любом случае – его чутье острое, как у зверя. Любая искра — и он чувствует дым.
Отец мог заподозрить что угодно, но не должен знать о ней. Все, что касается Лианы — это мое. Единственное, что я никому не отдам. Ни за власть, ни за имя, ни за жизнь. Утону в крови, разорву глотки голыми руками, но не позволю никому дотронуться до нее.
В кафе я не задержался, даже не сделал заказ. Когда “Шерлок и Ватсон” исчезли с горизонта, я вышел и направился к машине. Подарок для моей булочки придется выбирать вслепую — полагаясь на интуицию. Потому что я не готов рисковать.
Поздним вечером я добрался до индустриального склада. Небо нависло низко, тяжелое, как свинец. Сырая морось обволакивала старые бетонные стены и цеплялась за ржавые металлические балки. Вдалеке мерцали редкие фонари. Все, как всегда — заброшенный снаружи, но внутри — крысы, мечтающие о власти.
Я медленно подъехал к задним воротам, на секунду прорезая фарами туман — и тут же погасил свет. Вывел машину в глухую тень, как опытный охотник и вышел из автомобиля. В черном пальто и перчатках. Я был спокоен, как поверхность замерзшего озера. Спустя пару секунд из темноты появился Дрейк.
Он выглядел так, будто родился в броне. Ему не было и тридцати. Высокий, жилистый, с телосложением, которое сразу вызывает уважение – не качок, а убийца. Челюсть острая, будто вырезана ножом. Глубоко посаженные серые глаза, короткие волосы. Шрам на левой скуле — тонкий, серебристый, почти не виден, но заметный тем, кто умеет смотреть.
Лицо у него было из тех, что быстро забывается, если он этого захочет. Он не афишировал свою силу — но от него веяло опасностью.
— Хвоста нет. — Тихо сказал он. — Я проверил трижды. Глушилки стоят, Льюис — в спячке. Никто не знает, что ты здесь.
Я кивнул, не отрывая взгляда от глухих ворот.
— Он внутри?
— Да. Один. Или думает, что один.
Он быстро вскрыл боковую дверь. Скрип металла разнесся по складу, как предсмертный стон. В ответ – тишина. Ни шагов, ни голосов. Только капающая вода с труб. Мы не торопясь вошли.
Запах ржавчины, сырости и мазута ударил в нос, но это не худшее, что мне удавалось нюхать в своей жизни. На втором уровне, на платформе — мерцал силуэт. Мужчина в кожаной куртке курил, освещая редкими вспышками зажигалки. Крамер.
— Эйдан, — прохрипел он, заметив нас. — Я думал, ты вышлешь кого-то другого. Ты — слишком дорогой гость.
— Привет, Крамер. — я поднялся по железной лестнице. — Дорогие гости приходят за дорогими товарами.
Он нервно переступал с ноги на ногу, как будто это способ отвлечься от страха. Я остановился у стены, расслабленный… но в моей спокойствии чувствовалась угроза. Я не двигался, не кричал — просто смотрел. Этого достаточно.
— Эйдан… — его голос задрожал. — Клянусь, я ничего не знал. Это всё Марк, он…
— Не говори мне о Марке, — перебил я тихо, но резко. — Где товар, который он передал?
Медленно подошел ближе. Ни одной лишней эмоции на лице. Тон — ледяной.
— Я… я не уверен. Он занимался последней поставкой. Говорил, что будет “новая логистика”...
Я схватил его за ворот куртки и вжал в перила. Наклонился так близко, что мое дыхание стало громом в его ушах, от которого падают бетонные стены: