Завернувшись в махровое полотенце, я поплелась на кухню, поставила чайник и занялась приготовлением скромного завтрака. Парочка сэндвичей — потому что при моём расписании не факт, что я ещё раз поем до вечера. Хотя… какая уж тут угроза истощения. Я люблю поесть. Признаю это честно, без стыда, почти с гордостью.
За последний год в университете я изменилась. Стала… мягче. И внешне, и внутренне. Щёки округлились, улыбка стала шире, ноги — крепче, грудь наконец перестала быть стеснительной «единичкой». Я стала уверенной девушкой.
И, кажется, мне начало нравиться собственное отражение в зеркале. Раньше я часто чувствовала себя как догорающая спичка — выжженная, истощённая, на грани. Учёба, стресс, постоянная гонка за результатом делали меня нервной истеричкой. Но теперь я говорю: «Пополнела — подобрела», и в этих словах больше правды, чем в любом мотивационном плакате.
— Итак, сегодня: мировая литература, искусствоведение… и, вроде, современная культура, — бормотала я, откусывая сэндвич и одновременно сверяясь с расписанием на телефоне.
Я всегда любила учиться, потому что это давалось относительно легко. Задания не скапливались, времени хватало и на друзей, и на чтение, и даже на ленивые вечера в одиночестве с книгой и пледом. Особенно люблю романы — где мужчины говорят мало, но смотрят так, будто знают все твои мысли.
Покончив с завтраком, я одним глотком опрокинула кружку утреннего кофе. Напиток богов. Без него мои веки требовали бы поддержки в виде спичек или строительных балок. Взгляд упал на настенные часы.
— Вот чёрт
Подпрыгнув на месте, быстро закинула посуду в мойку и бросилась к шкафу, хватая на автопилоте первое, что попалось. Сумка с конспектами ждала у рабочего стола. Наспех обулась, даже не застегнув куртку, но проверила замок — щёлк — и припустила по лестнице, оставив после себя запах духов, кофе и утренней суеты.
Минут через семь появился автобус — как по заказу. Я плюхнулась на первое свободное место.
Хотя я и горжусь своей пунктуальностью, сегодня судьба явно решила поиграть со мной в кости. Добравшись до кампуса и преодолев последние двести метров бегом, моё дыхание начало сбоить. В боку кольнуло, в животе потянуло, а лицо вспыхнуло жаром и покрылось испариной. Как рухлядь, честное слово. Повторять такой марш-бросок мне не захочется ещё очень долго.
Зато в запасе целых пять минут — этого вполне хватило, чтобы сдать куртку в гардероб, свериться с расписанием и подняться на четвёртый этаж. Лифта в этом корпусе не было. Только старые лестницы с облетевшей штукатуркой и запахом времени. Каждый раз — мини-марафон.
Я всё ещё надеялась, что однажды и наше сдание обновят, как сделали с другими — с лифтами, новыми фасадами и просторными аудиториями. Спасибо студентам-архитекторам за этот новый Моулскумб.
На последнем пролёте я остановилась перевести дух, прежде чем войти в аудиторию. Дверь была открыта. Внутри — никого, кроме профессора Финна, утопающего за грудами папок, книг и исписанных тетрадей. Виднелась лишь его макушка.
Финн был пожилым, коренастым, с вечными усами и залысиной, похожий на Рокфора из мультика про Чипа и Дейла. Я каждый раз старалась игнорировать это сходство, чтобы не улыбаться. Но несмотря на комичный образ, его уважали. Весь преподавательский состав считался с его мнением. Я так и не поняла, почему он не стал ректором.
— Здравствуйте, Лиана. Рад наконец-то вас видеть. Чем могу помочь? — произнёс он, протирая очки, в которых можно было бы разглядеть своё будущее.
— Я пришла на лекцию… А где все? — растерянно озираясь, я ещё раз убедилась, что в аудитории — абсолютная пустота.
Моя последняя здравая нервная клетка готовилась к эвакуации. Никто из одногруппников не удосужился даже маякнуть. Я могла бы проспать ещё час, но вместо этого устроила себе утреннюю экзекуцию.