Все трое замерли. Смотрели не как на “пациентку после болезни”, а как на кого-то, кого действительно любят.
Я поставила чашку на стол. Сделала вдох. Потом выдох. Не было ни слёз, ни пафоса. Только решимость — сказать, как есть.
— Спешу вас разочаровать, — сделала паузу, — жить я буду еще лет семьдесят, сучки, — с этими словами я хихикнула. Но потом, собравшись, продолжила: — А если серьёзно... После удаления той чертовой миомы... врачи говорят, что шансы забеременеть — всего пять процентов. То есть, девяносто пять против. — Я посмотрела на них, прямо, не пряча глаз. — Это не приговор, но это реальность.
Повисла тишина. Ударная. Неловкая.
Ольга прикрыла рот ладонью, пытаясь подавить вскрик. Анна смотрела в пол. Глаза Кэсси расширились, как будто она хотела что-то сказать, но не находила слов. И всё же... я рада, что сказала. Прямо. Без истерик. Я хочу, чтобы они знали. Чтобы не жалели. Чтобы просто были рядом. Потому что я не жертва. Я выжила. Я всё ещё здесь, стараюсь принять это с каждым днём, по кусочку. Это часть моей истории, моей жизни, моей силы.
Подружки почти синхронно вскочили со своих мест и кинулись ко мне — с объятиями и извинениями. Я сразу поняла, за что, но не могла винить их. Потому что прекрасно осознавала: навестить меня в госпитале было настоящим квестом. Даже родители выбрались в Лондон всего один раз. Зато мы с девочками были на связи круглосуточно, и они поддерживали меня, как могли. Зная, как они переживают, мне не хотелось разбивать им сердце по телефону. Не такой новостью.
Мы молчали. И в этой тишине я вдруг ощутила странное... облегчение. Словно с ноги спала цепь с тяжёлым камнем, и он потонул без меня, а я медленно начала всплывать на поверхность. В уголках глаз защипало, слезы грозили нахлынуть как цунами, но я знала: сейчас им не место. Не здесь.
Анна поглаживала мое плечо и тихо сказала:
— Это ничего не меняет. Ты — всё та же. Даже сильнее.
— Мы с тобой, Ли. — добавила Ольга. Её голос был мягким, почти шёпотом.
— Если кто-то скажет тебе что-то хреновое, я напишу на него провокационную статью, — Кэсси дерзко вскинула бровь.
Я аккуратно разжала руки и прошептала дрожащим голосом:
— Всё хорошо. Главное — вы рядом.
И стало еще легче. Я не была одна. Я была — с ними.
Анна всё-таки не удержалась — слёзы выступили, чуть потекла тушь и расплылись стрелки на глазах. Но это ничуть не портило её — наоборот, делало ещё красивее. Сегодня она безупречна. Каштановые волосы собраны в высокий хвост, на светлом лице — минимум косметики, а пиджак цвета индиго подчеркивал ее небесно-голубые глаза.
— Если что, я не плачу. Наверное, соринка попала, — всхлипнула она, достала косметичку из сумки и начала поправлять макияж. Мы ей не поверили, но рассмеялись. Иногда шутка - это лучший способ прогнать тяжесть, сгустившуюся сейчас над нами, как грозовая туча. Смех становился громоотводом.
— У кого какие планы на вечер? Может, сходим куда-нибудь? — предложила Кэсси с хищной лёгкостью, как будто подхватила вожжи. Она всегда умела брать ситуацию под контроль. Что у нее творилось внутри — знали, наверное, только демоны.
Ольга закивала, Анна тут же подхватила. А я… растерялась. Впервые за долгое время не смогла найти, как бы так мягко «съехать». План на вечер у меня был, и давно. Но если уж сегодня день признаний — пусть и это прозвучит честно.
— Я сегодня не смогу. Уже пообещала встретиться с Эйданом. Может, как нибудь на неделе?
— Так, так... — протянула Кэсси, прищурившись, как кошка. — И когда ты собиралась нам об этом рассказать? Он, наконец, решился позвать тебя на свидание?
Я опешила. Удивление подруг сбило с толку. Это ведь не первый раз, когда я провожу с ним время. Он — друг. Просто друг. И, признаться, я знала, что он не горит желанием оказаться в нашем «змеином клубке». Девочки сожрали бы его заживо, расспрашивая о всякой чепухе. Поэтому я и разделила наше общение: с ними — в одно время, с ним — в другое. Так проще. Для всех.
— Боже, о чём ты вообще? — я закатила глаза. — По-твоему, мы каждый раз на свидание ходим?
Каждая из них в курсе нашего общения, но такие вопросы всплывают каждый чёртов раз. Может, ревнуют. Думают, я их кидаю. Но я всегда компенсирую отсутствие — с лихвой. И всё равно, они продолжают цепляться. Не знаю, чего добиваются. Потому что в ответ получают только моё раздражение. Я мгновенно закипаю, как вода в кастрюле на сильном огне, отчего хочется каждой выдрать по прядке волос. Но я конечно никогда это не сделаю. И единственное, что заставляет их замолчать - мой ледяной и уничтожающий взгляд.