— Я всего лишь уточнила, — фыркнула Кесси, подмигнула и встала из-за столика. — Не засиживайтесь. До начала пары — пять минут.
— Ненавижу тебя, — буркнула Анна, собирая вещи.
Ольга послала воздушный поцелуй и направилась к выходу.
Со стороны нас точно сложно назвать подругами. Характеры — как бритвы, острые язычки, терпения ноль. Но вместе с этим — никто не умеет так шутить, понимать и прощать. Наш чёрный юмор — единственная терапия. Я по-настоящему обожаю этих змеюк.
— Пишите в чате, — бросила я напоследок, допивая божественный латте и торопливо покидая кафетерий.
Глава 2. Лиана
После третьей лекции я начала подозревать, что этот день не закончится никогда. Не то чтобы было невыносимо скучно — просто мои пальцы уже гудели от постоянного стука по клавишам ноутбука, а позвоночник будто сполз куда-то в колени. К вечеру я чувствовала себя выжатой до последней капли.
Навязчивое желание как можно быстрее оказаться дома не покидало меня ни на секунду. Даже мелькнула мысль написать Эйдану, сказать что плохо себя чувствую и отменить встречу. Это было бы почти не ложью. А ведь я терпеть не могу врать — считаю это самым отвратительным человеческим качеством. Но раз пообещала — значит, стисну зубы и выжму из себя улыбку, даже если буду на грани смерти.
К тому же, я правда скучала. Мы не виделись всю прошлую неделю, только созванивались и обменивались сообщениями. Эйдан уехал в Брайтон решать какие-то срочные дела. Подробности мне не раскрыл, хотя я пыталась вытянуть хоть что-то. Видимо, и правда все было серьёзно — до этого он провёл в Лондоне две недели и почти каждый день находил время заехать ко мне в больницу.
То, как он тогда заботился обо мне, заслуживает нескончаемой благодарности. В самый тяжёлый период после операции и восстановления, он стал для меня чем-то вроде наседки: приносил вкусности, каждое утро появлялся с новыми цветами, смотрел со мной глупые фильмы и даже осилил один из моих любимых романов «Гордость и предупреждение», чтобы потом спорить со мной по сюжету. Это было удивительно. Не представляю, как бы пережила всё в одиночку. Наверное, с депрессией мы бы стали лучшими подругами.
Эти приятные воспоминания приносили умиротворение. Раньше я сомневалась, что может существовать такая настоящая, чистая дружба между парнем и девушкой. Но с самого начала Эйдан не проявлял ко мне ни малейшего намёка на флирт. И за это — я особенно благодарна. Мы, скорее, как брат и сестра, пусть и не по крови.
Он часто подвозил меня домой после занятий — если наши графики совпадали и я не зависала с девчонками. Эйдан учился на втором курсе магистратуры по направлению: архитектура и городской дизайн, и при этом умудрялся держать идеальную успеваемость. Удивительно, но он разбирается в кулинарии, строительстве, дизайне, машинах — кажется, вообще во всём на свете.
Но он не был типичным ботаником: ростом примерно 6,6 футов, но дело было не в цифре, а в том как он держался. Будто его рост - не особенность, а преимущество, которым он не пользовался в открытую, но которое чувствовалось даже в тишине. До неприличия крупный парень, с мощными плечами и телом, который проводит много времени в спортзале.
С его сложением он легко мог бы играть в баскетбол, но спорт для него — всего лишь развлечение. Люди при первой встрече частенько удивляются, когда узнают, чем он занимается. Но меня это тогда не впечатлило. Я не из тех, кто судит по оболочке — предпочитаю сначала узнать, что у человека внутри, потому что внешность любит солгать.
Сегодня мы ни разу не пересеклись в кампусе, что довольно редкое явление. А пятнадцать минут назад прислал сообщение, что ждёт меня у выхода. Я дописала последние пункты в своём списке задач, захлопнула ноутбук и спустилась на первый этаж в гардеробную.
Он стоял ко мне спиной, но, услышав мой топот в пустом холле, обернулся. В этот момент его глаза цвета бирюзы вспыхнули едва заметным тёплым огоньком — как пламя свечи. Морщинки в уголках глаз заиграли, а фирменная улыбка расплылась по лицу. Он выглядел идеально, в отличие от меня, измотанной и взъерошенной.
Его смоляные волосы, небрежно зачесаны на бок, подчёркивая прямые скулы и чуть горбатый, а потому такой выразительный нос. Лёгкая щетина придавала ему брутальности — назвать его «парнем» язык не поворачивался. Скорее — ходячий, двадцатипятилетний тестостерон. Пространство сужалось, когда он приближался, а воздух становился плотнее. Одет, как всегда, с безупречным вкусом: чёрный спортивный костюм, поверх лёгкая куртка. Похоже, он только с тренировки.