— Прости, что тогда уехал. Возникли серьёзные проблемы, — его голос, всегда бархатный и низкий, сейчас стал мягче, с глухой тенью грусти.— Я скучал, булочка, — еле слышно добавил он с серьёзностью, от которой у меня по коже пробежали мурашки.
Последняя фраза прозвучала тише, почти неразличимо, но именно она прогремела во мне громче всего остального.
— Эй, не говори так. Я не дура, чтобы обижаться, — пробормотала я, бросив взгляд в его сторону. — Ты и так сделал больше, чем следовало.
Я смотрела на его профиль: брови нахмурены, губы сжаты, никакого следа от его фирменной усмешки. Он что, и правда винит себя за то, что тогда уехал из Лондона? Я глубоко вздохнула, чуть раздражённо, и выпалила:
— Слушай, если ты сейчас же не перестанешь, я за себя не ручаюсь.
— Не перестану что? — на губах появился ленивый, почти издевательский смешок.
— Говорить всякие глупости, — буркнула я серьезно, не сводя с него взгляда.
— И что ты собираешься сделать? Прикончить меня своей улыбкой? — он хрипло рассмеялся. В голосе не было лёгкости, но уголок моих губ все равно предательски дрогнул. — Можешь не отвечать. Твоя угроза уже сработала.
Хотелось улыбнуться, но я сумела удержать серьезное выражение лица. Вот он — наглец с тонким сарказмом, который знает, как меня сбить с ритма. Но ничего, я ему это припомню. Терпеть не могу оставаться в долгу… особенно по части колкостей.
Я взглянула на него ещё на пару секунд — чуть дольше, чем следовало, а потом медленно отвернулась к окну, будто ночной город мог дать мне ответы. Но в голове крутилась только одна назойливая мысль: почему он вдруг показался мне таким… привлекательным?
В свете встречных фар и мягких бликов светофоров его черты словно стали резче, выразительнее.Я нахмурилась. Странно…Чертовски странно.
Конечно, я не слепая. Любая девушка заметить насколько он красив. Но я ведь никогда не задумывалась об этом, во всяком случае, не позволяла себе. Так с чего вдруг сейчас? Может, у меня температура? Или луна не в той фазе?
Даже будь он другим — щуплым, с носом картошкой или сутулым — я бы все равно относилась к нему точно так же, ведь он — мой Эйдан. Человек, на которого можно положиться, вне зависимости от внешности. Я дружу с ним не за лицо, а потому что он… бескорыстный, чуткий, забавный. Тот, кто держит рядом, но не сдавливает.
Я оторвалась от окна, села ровно, и украдкой взглянула на него. Руки — большие, сильные, уверенно держат руль длинными пальцами. Несколько прядей упали на лоб. Рот приоткрыт, а взгляд — сосредоточен на дороге, будто он сейчас управляет чем-то большим, чем просто машиной.
Неудивительно, что у него целая армия поклонниц в кампусе. И всё же… он никогда не интересовался ими. Я даже задумывалась… А вдруг он — гей? Конечно, я не спрашивала, и возможно, мне не нужно знать. Главное, чтобы никакая злая фанатка не пожелала разбить моё милое личико.
Иногда мне казалось — он смотрит на меня с интересом. Слишком сосредоточенно и … глубоко, отчего по спине пробегал холодок. Но я тут же возвращала себя на землю. Наверное, я накручиваю себя. А ведь мы, девушки, умеем драматизировать даже то, чего нет. Так устроена наша природа — и в этом наша магия. Потому что стоило мне это заметить — всё исчезало, а в его глазах снова было только дружелюбие, только свет.
Он никогда не флиртовал, никогда не заигрывал, а наоборот вёл себя как старший брат, как защитник. Всегда рядом или на шаг впереди. Даже его прикосновения не вызывали ни страха, ни дискомфорта, только… безопасность, как будто я в броне. И, возможно, я доверяю ему даже больше, чем осознаю.
И всё же… В этот вечер я поймала себя на том, что даже я — очарована им. Его образом. Его молчанием. Его сложной, собранной гармонией.
Влечение? Нет, не думаю, я вроде в здравом уме. Скорее… это инстинкт, краткий сбой системы, над которой мы вроде бы властны, но не совсем.
Глава 3. Лиана
— Заедем куда-нибудь перекусить? — спросил он, вырывая меня из мыслей. — Через квартал есть хороший ресторанчик. Ты, наверное, проголодалась.
— Что? — я моргнула, сбившись. — Нет, давай домой. Я устала. Хочу поскорее упасть на диван и раствориться в нём.
Он остановился на светофоре, повернулся в мою сторону и не отрываясь, сказал: