- В таком случае желаю Вам доброй ночи. До свидания, - сказала Ингрид. Поднявшись
с подоконника, женщина вышла и, закрыв за собой дверь, двинулась вглубь коридора.
Повернув в двери ключ, ведьма оказалась в полутемной комнате, освещенной слабым
светом камина.
- Как все прошло? - раздался хриплый голос Урса.
- Дала ему пищу для размышлений, - ответила Веленс и присела на край кровати,
подле раненого. Холодные женские пальцы коснулись свежего рубца на пустой
глазнице мужчины. - Снадобье помогло...
- И я этому рад, - отшутился Корнай. - Больше его готовить мне не нужно. Дальше сам
справлюсь.
- Хорошо, - выдохнула ведьма и, сняв ботинки, устроилась под одеялом на мягком
кресле подле кровати. Усталость брала свое. Сомкнув, казалось, пудовые веки,
девушка скоро провалилась в беспокойный сон. В камине трещали дрова. За окном
завывала метель. Размеренное дыхание Ингрид прерывалось хриплыми вздохами
измученного болью мужчины. Гулянка внизу вскоре смолкла. Погрузившись в ночную
тишь, таверна уснула.
5
Голоса подвыпивших солдат стояли громким гулом в зале таверны. Плотнее запахнув утепленный плащ и поправив дорожную сумку на плече, молодой человек спустился по скрипучим ступеням лестницы и обвел глазами обеденную. Острый взгляд зацепился за грузную фигуру у барной стойки. Рыцарь достал кошель и двинулся в сторону толстяка. Трактирщик широко улыбнувшись желтозубой заискивающей улыбкой протянул широко раскрытую ладонь. Расплатившись за постой с хозяином, Элай вышел из заведения. Мороз иглами впился в обнаженную кожу щек. Горло неприятно саднило от холодного воздуха. Мужчина сделал глубокий вдох и широким шагом направился к стойлу.
В темноте постройки разносилось ржание. Строптивый конь нервно бил копытом, пока щуплый мальчуган затягивал кожаные ремни на поджаром теле жеребца. Дождавшись, пока конюший закончит, Элай дал ему монету и, вскочив в седло, направил гнедого к выходу.
Тусклый лунный свет, с трудом пробиваясь сквозь тяжелые тучи, отражался от белесых сугробов. Занесенное снегом поле радовало сердце рыцаря свободой и раздольем, после каменных стен залитого кровью города. Элай ударил коня под бока. Встав на дыбы, животное издало утробное ржание, и пустилось в галоп. Молодой жеребец рвался под всадником. Копыта быстро мелькали на фоне дорожной грязи. Из ноздрей разгоряченного коня валил пар. Гнедой нес всадника по пустоши, не замечая ни пронизывающего встречного ветра, ни холода зимней ночи.
Элай гнал жеребца все быстрее. В какой-то момент мужчине показалось, что скакун и вовсе перестал касаться земли. Грудь сдавило приятным спазмом. Виконт поднял раскрасневшееся лицо к небу и привстал в седле. Чувства обострились. В душе разгорался азарт. Подобный предвкушению битвы. Чувство свободы, возможности выплеснуть горечь и гнев, засевшие внутри натренированного тела воина. Разряд эйфории смешанной с опьянением ощущениями ударил в голову, обжигающая волна удовольствия прокатилась по мышцам.
- Вперед, Базил! Быстрее! - Плеть слегка коснулась темного крупа. Конь заржал и, прижав уши, пустился в карьер. - Давай, мчи, Базил! - Срывающимся голосом крикнул Элай.
Мужчина с удовольствием подставил лицо ветру. Морозная свежесть холодила слизистую.
Проехав верст семь, виконт притормозил жеребца. Животное покорно перешло на шаг. Рыцарь с удовольствием вдохнул зимнюю стужу. Неожиданно нос уловил едкий запах гари. Оглядевшись, Элай заметил над лесом стремящийся к небу столб дыма. Ветер донес до чуткого слуха истошный крик женщины. Выругавшись, виконт развернул коня в сторону пожара.
Лес встретил мужчину вонью сырой горящей древесины и обожженной плоти. Мохнатые лапы вековых сосен бора будто расступались перед ним. Конь уверенно нес седока в сторону проглядывающегося через заросли алого зарева. Элай спешился и привязал животное к толстому суку одного из деревьев. Закрыв лицо плотной тканью шарфа, рыцарь бросился в сторону разгоревшегося пожара. С трудом продравшись сквозь плотные заросли терновника, он оказался на широкой поляне. На окровавленном снегу лежали пронзенные корнями тела эльфов. На ветвях сосен болтались трупы с разможженными древесными тисками головами. Подавив рвотный позыв, Элай направился к пылающему посреди поляны дому.
Изнутри доносились тихие стоны. Обмотав руку тканью плаща, мужчина отворил дверь. Лицо обдало нестерпимым жаром. Языки пламени ласкали свежие доски избы. Огонь нещадно пожирал дом, превращая в груду угля. Посреди прихожей, прижимая к груди сверток, лежала старушка. Из обожженных ран ее на теле темными ручейками струилась кровь.