прикрывали белые простыни. Изящные молодые деревья с плетеными стволами сонно
клонились к земле под тяжестью снежных шапок. Благородсво природы застыло в
безмолвии, среди кровопролития битвы, развернувшейся вокруг.
Князь Лациос, облаченный в зимний костюм, стоял на белокаменном пороге особняка,
с величием короля взирая на вражеское войско
- Где остальные? - Раздраженно оскалился Фредерико.
- Моя жена и дети не принимали участия в политике и не имеют силы. Помилуйте их, и
они исчезнут с территории королевства и никогда не вернутся, - склонил голову
Вильгельм Лациос.
- Они - твоя кровь и плоть. Наследники данной земли, уже это дает им силу, - ответил
герцог и спешился. Он подошел к мужчине, и тот под взглядами войска покорно встал
на колени.
- Будьте прокляты... - фраза застыла на губах Вильгельма, Фредерико одним взмахом
меча отрубил голову князя Лацио. - Найдите остальных, - скомандовал он, запрыгнув в
седло.
- Ваша Светлость, - пегая кобыла посыльного, останавливаясь, поднялась на дыбы. -
Граф Амори и мадам Веленс нашли княжну и детей.
- Прекрасно, - улыбнулся герцог. - Виконт Ностон за мной. Граф Осборн! Обыщите
поместье. Соберите все бумаги и охраняйте особняк. Не дайте никому попасть внутрь
или выйти, - отдал распоряжения Фредерико и обратился к присланному солдату. -
Ведите нас
Преодолев несколько улиц, мужчины оказались на просторной площади, где на
ступенях собора стояла Ингрид.
Подойдя ближе к девушке, Элай увидел, за распахнутыми дверями слезно молящуюся
княжну, прижимающую к телу двоих рыдающий сыновей лет пяти от роду. Бран Амори
пытался что-то втолковать перепуганной женщине, но, не добившись желаемого
результата, вышел из-под покрова храма.
- Княжна отказалась покинуть стены собора, - доложил граф.
- Не можем же мы казнить их прямо в святыне? - С надеждой спросил Элай. Глядя на
отчаяние матери, его сердце сжалось от бессилия помочь ей и ее детям.
- Так не пойдет. Хочет сидеть в храме до самой смерти? Что ж, уважим ее последнюю
волю. Приступай, - обратился к Ингрид Фредерико.
По приказу женщины солдаты дома Веленс закрыли все входы в храм, кроме главных
ворот. Ингрид ощутила привычный жар в теле. Воздух вокруг ведьмы будто бы стал
гуще. Огонь распространился по обмасленным цепям люстр и канделябров, быстро
охватив деревянный свод и полотна на стенах собора. Языки пламени проросли на
ковровой дорожке, ведущей к статуе божества. Прижимая к себе детей, мать отошла
глубже в молитвенный зал. Дым едкими клубами поднимался все выше к куполу,
заволакивая своей черной мантией все пространство вокруг. Ингрид запахнула плащ и
вошла в пылающее здание. Словно чувствуя приближение хозяйки, зарево пожара
разгоралось все сильнее. Огонь обвивал деревянные лавки, старинные гобелены и
ковры. Подобно коту, ластился к вековым стенам, пожирая их. Еще мгновение, и
загорелось уже одеяние княжны. Женщина в ужасе попыталась сбить огонь с юбки, но
ничего не помогало. Раздался истошный детский крик - горящий канделябр упал на
мальчика. Мать бросилась на помощь сыну, но унять пламя не получалось. Второй
ребенок в ужасе подбежал к родительнице, и стал отчаянно колотить крохотными
ручками по спине женщины. Завидев приближение ведьмы, княжна, превозмогая боль
от ожогов, подползла к ногам Ингрид.
- Умоляю, убей меня, но спаси детей! Они еще малы и ни в чем не повинны. Ты ведь
тоже женщина! Молю тебя! Сохрани их жизни!
- Самое милосердное, что сейчас можно для них сделать - даровать быструю смерть, -
беспристрастно произнесла ведьма и бросила той короткий кинжал.
Мать изменилась в лице. Боль, отчаяние, мука отразились на некогда прекрасном
лице ужасающей гримасой. С трудом поднявшись на ноги, окутанная огнем женщина
обернулась к сыну, все это время пытавшемуся сбить пламя с ее одежды и тела, и
обняла его. Пронзенный кинжалом мальчик обмяк. Подняв на руки бездыханное тело,
женщина покачиваясь побрела к придавленному канделябром второму ребенку.
Короткий поцелуй, и бьющийся в агонии малыш затих. Обняв хрупкое тельце, княжна
легла подле мертвого сына. Клинок в последний раз блеснул, отразив яркий свет
бушующего вокруг пламени, и по горлу женщины пролегла алая полоса глубокого
пореза. Мать сделала последний вздох и, изойдя кровавым булькающем кашлем,
закрыла глаза. Через несколько минут, тела княжеской семьи рассыпались черным