Беру задачу на себя. Для этого приходится на несколько секунд ослабить объятья, и всё моё существо против, но за терпение меня вознаграждают первым, долгожданным, самым сладким толчком, и я снова радуюсь громкой музыке, мне её при всём желании не перекричать.
Спасибо высшим силам за то, что привели сегодня сюда. Парень не только хорош собой, он ещё и не туп. Понимает, какой ритм нравится, подстраивается. Добивается своего. Замираю, всё сильнее сжимаясь, а потом – вспышка, и на меня обрушивается удовольствие, а кажется, будто небо, тёмное, беззвёздное, и я тону, тону в его мгле, и нужна ниточка, чтобы ухватиться и вынырнуть из ощущений, тянущих на опасную глубину.
Такой ниточкой становится стон у моего уха. Мой любовник продолжает двигаться, но, судя по тому, с какой силой его пальцы впиваются в мою плоть, даю ему не больше тридцати секунд.
Наклоняюсь, провожу носом по его надплечью. Самая лучшая часть мужчины, область между шеей и плечом. Втягиваю воздух. Всё-таки пахнет он замечательно. Обнимаю крепче, и у меня щемит сердце. Что придётся проститься – до слёз жаль.
Я, как канатоходец, застрявший на середине. Позади – огонь страсти, впереди – океан насыщения. Вернуться? Или идти дальше? На дне моей грешной души лежит ответ. Я знаю, что выберу. Я всегда выбираю своё истинное божество.
Рот наполняется слюной, а ещё болью. Люблю эту боль – предвестницу наслаждения большего, чем испытанное только что.
И когда он дрожит, когда глухо стонет, мои клыки уже в его сонной артерии, пьют драгоценную жизнь.
Мой бедный мальчик, ты никогда не очнёшься! Не узнаешь, что всё это время Охотником была я, а ты – хрупким созданием, красивым мотыльком, летевшим в костёр. Ты нравишься, но мной, как и всеми, правит голод. Я стою сотни, но у меня нет власти над ним одним. Утешусь тем, что подарила тебе сладкую смерть. Такая мало кому доступна, поверь.
Только представь, мой милый, в далёкой Океании голод заставляет темнокожего парня по имени Люка и его сородичей перетряхивать лагуну в поисках пропитания ежедневно. Я же не жгу своих пастбищ. Воспитываю силу воли. По три недели сижу взаперти. Но это пока. Пока я одна. А что будет, когда нас станет двое? Ведь не думал же ты, что живу без цели, для того только, чтобы есть?
О, нет, нет. Я ищу. И когда-нибудь поиски увенчаются успехом. Я прижму к груди своего создателя, которого не могу воспринимать как положено бы, как отца.
Мне не вытравить из памяти рубиновые, точно вино, очи, чётко очерченные губы, скрывающие совершенное орудие убийства, чёрную прядь над белым лбом. Обидно – картинка сохранилась, а голос стёрся. Однако точно помню, ОН что-то сказал, когда склонился над моим телом, истощённым, немощным от рождения, исколотым, в ремнях… Похоже, решил, что дух мой под стать плоти. Слабый. Не прижился в склеенном сосуде, улетел к небесам. Иначе ни за что бы не оставил одну. Не бросил бы в новой жизни. Я читала это в кроваво-красных глазах.
Теперь, узнав меня, ты наверняка спросил бы у Люки, а что почувствовал бы он сам, окажись на месте осьминога, застигнутого в своём каменном доме багром. И знаешь, пожалуй, пора вновь сниматься с места, хотя жаль расставаться с этим городом и моим уютным подвалом.
Как считаешь, мне понравится на островах?..
28 июня 2025 г.