Мы двигались, словно единое целое, опьяненные близостью и мелодией, словно не было никого вокруг. Словно это мир сжался вокруг нас в незримый шар, где было лишь наше переплетающееся дыхание, наши глаза, наши руки, и наши тела, которые прильнули друг к другу, подчиненные единому ритму.
Это было так тонко, так хрупко, но так значимо.
Это было совершеннее секса.
Это было настолько интимно и глубоко, словно даже наши души сплетались воедино.
Не нужно было слов. Не хотелось разговорами разрушать эту ауру, витающую вокруг нас.
Мы говорили друг другу своими прикосновениями, своим дыханием.
И в эту секунду я понимала, что каким бы не было наше будущее с Ричардом….и будет ли оно в принципе….но моя душа уже принадлежала только ему.
А моё тело….было ужасающее и вместе с тем трепетное ощущение, что я ЗНАЮ его.
Это так сложно было объяснить даже самой себе, но я ЗНАЛА, как он двигается, я знала аромат его кожи, я знала, каким колючим он бывает, когда склоняется и задевает своим подбородком или скулами, какими мягкими и требовательными бывают его губы.
Я ЗНАЛА, как звучит его голос, когда из груди вырывается стон.
Я ЗНАЛА его.
Во снах.
Но чем же они отличались от реальности?...
Глава 88.
Это была провокация, которую я не ожидал.
Я тщательно готовился к этому вечеру не только физически и внешне, но и морально, но был не готов к такому. Моё состояние было подобно хрупкой корке льда поверх бушующего океана, на которую мне нужно было ступить в этот момент, гадая, провалюсь я в пучину или останусь на плаву.
Но у меня не было права на ошибку!
Именно об этом кричали мне синие глаза брата, выстрелом в самое сердце, когда он подтолкнул ко мне Соню, забрав Кэт в свои руки, и глядя в её голубые, как бескрайнее небо, глаза, я не смел шевельнуться, боясь ступить на лед своих эмоций, и провалиться в пучину собственного пожирающего желания, которое сидело выжидающим чудовищем под толщей этого льда.
Я знал, что будет тяжело, но не думал, что настолько.
Ричард же словно специально проверял меня на прочность, толкая в мои руки Соню уже во второй раз, когда я не успел ещё прийти в чувства от первого.
Мышцы снова свело, и я отчаянно задержал дыхание, чтобы не чувствовать её возбуждающего сладкого аромата, и мысленно считал, заставляя своё сердце биться под этот счет, а не в три раза быстрее.
Но ничего не помогало…рев моей одержимости становился с каждой минутой всё сильнее.
Соня смущенно потопталась на месте, мельком посмотрев на пару Рича и Кэт, которые плавно двигались, погрузившись в молчание, и явно чувствуя себя неловко оттого, что не понимала, как ей поступать, пока я молчу, глядя на неё, борясь с собой.
Боясь, что девушка решит, что я не хочу с ней танцевать, я осторожно протянул свою руку ладонью вверх, в приглашающем жесте, тихо выдавив:
-…ты окажешь мне честь?
Соня мило улыбнулась, вложив свою маленькую ручку и шагнув ко мне, когда я не сдвинулся к ней ближе ни на единый миллиметр, отчаянно молясь.
….я не знал есть ли Бог, Кришна, Аллах – или как там ещё называли высшее существо у народов нашей планеты - но если кто-то был, то я отчаянно просил дать мне силы и выдержки, чтобы зверь, ревущий внутри меня, не выдал моей жуткой сущности.
Я слишком мучительно готовился к этому вечеру и не мог провалить всё свои старания в первой же попытке быть человеком, а не зверем, помешанным на сексе.
Я должен был победить свою жажду.
Ради неё.
- Ты сегодня совсем другой, - тихо проговорила Соня, от звука голоса которой моё тело было готово разовраться прямо сейчас. Особенно, когда девушка осторожно положила свою ладошку на мою руку в районе предплечья, и белые пальчики прожигали мою кожу даже сквозь ткань рубашки.
Она была такой маленькой по сравнению со мной.
Такой беззащитной.
И это заводило меня. Это будило во мне жуткие инстинкты, древнее мира.
- Лучше или хуже, чем был? – хрипло выдохнул я, стараясь не смотреть вниз, на девушку, затылочек которой едва доходил до середины моей напряженной груди, даже не смотря на её высокие каблуки.
Сжав челюсти до онемения и боли, я, едва касаясь, положил свою вторую ладонь на её талию, надеясь, что Соня не заметит, как дрожат мои пальцы, едва подчиняясь крику разума не касаться её.
Не сжимать. И не прижимать к себе.
Но как же это было чертовски тяжело, когда Соня задрала свою мордашку, пристально рассматривая меня, пока я судорожно цеплялся за лица людей в этом зале, пытаясь найти для себя что-то интересное, чтобы просто не думать, не видеть, не чувствовать.