Сначала было забавно, и она поразила меня. Я оказался для нее на много страшнее, что она спокойно села на диван Урсы, не задумываясь, что он может на нее напасть. Да и он снова даже не гавкнул, и укусить не попытался ее. Вот так новость, чем она так приглянулась ему. Да его даже демоны страшатся погладить, а она, сидела на его диване, и Урса еще голову ей на колени положил. Так и как это понимать.
Не знаю, но смотря на нее, все, абсолютно все меня бесило в ней. Видеть ее страх, так меня позабавило. Слушал ее глупые истории ее жизни. Ощущая странную злость Урсы, словно он переживал за нее и злился. Как она выглядела в этом ужасном нижнем белье. Слишком худая на мой вкус, маленькая грудь, и попы даже нет. Но таких у меня в постели еще не было. Решил это исправить прямо в купальне.
Но так новость, мерзавка девка, посмела оставить меня в возбужденном состоянии. После того как я завелся, от ее мокрого тела. Нагло просто убежала. В такое бешенство меня не вводил никто. Никто! Я даже не понял, как оказался в комнате Урсы. Как я вовсе не убил ее, не понимаю. Но смотря на ее ужас, как она прижимается всем телом к стене, и боится даже дышать. Я возненавидел ее еще больше. Она привлекла мое внимание, и сейчас так мерзко трясётся в моем присутствии. Решил для себя, что зря притащил ее сюда, пусть скорее сдохнет, и проблем больше не будет.
Взбесился, разозлился, и устроил второй ужин. А после слов кузена Патрио, что он пробовал ее еду, раньше меня. Точно решил, сожру ее. И делу конец. Заставил съесть свое блюдо. Нет этот порошок не я подсыпал, а демоницы, чтобы этих мерзких человечишек не так мерзко было трогать, и убивать.
Но она, мерзавка, почему смотря на нее, ярость и ненависть при виде ее лица, будоражило мою кровь. Все меня бесило, абсолютно. Глаза, волосы, губы, лицо. Все вызывало ненависть. Хотело прикоснуться, или лучше сожрать.
Дал ей ложку из своей тарелки, даже меня такой жёсткий дурман берет. Вот и я думал, что сорвет с себя одежду, да и полезет ко мне. Может наслажусь ее мерзким телом, и убью, и все закончит. Но она снова за свое. Что-то там пробормотала, что ей плохо, и нагло убежала. Хорошо что все уже демоны дурмана наелись, и никто этого не видел. Иначе бы на месте ее разорвал.
Поймал, притащил и заставил ее это все увидеть. Как демоны, обнаженные излучают свою страсть, и разрывают девушек на части. Ужасное зрелище. А как от ужаса трясло Хелену я ощутил, и мне это понравилось. Нет она не достойна, чтобы я прикоснулся к ней, и другим не дам, раз я не взял. Потащил ее в темницу, чтоб с глаз долой, а то передумаю и сам голову ей оторву. Пусть лучше в темнице либо отсидеться, пока не придумаю, что с ней делать, либо пусть сдохнет тут.
Сам же вернулся на праздник. Надо было успокоиться, и сбросить возбужденный заряд. Пиршество и гуляния затянулись. Когда я насытился тремя демоницами, и успокоился, почему в глазах снова была она. В совеем страшном нижнем белье, такая мокрая и беззащитная. Оделся и хотел пойти увидеть эту девчонку.
Но вдруг на мое удивление, прямо в центре моего зала, появился черный портал. И из него вышел огромный демон, в своем истинном обличии.
Бальтозар
Он был самым могущественным демоном. От его вида, хотелось лишь скрыться, а лучше и вовсе не попадаться ему на глаза. Длинные белые волосы, делали его не похожим на других, ведь нигде ты не встретишь демона с белыми волосами. А это делала его уникальным. Огромные мощные руки с когтями, которые запросто могут разорвать любого демона на пополам. Острые рога и длинный хвост. Скелетное лицо, и белые пустые глаза, внушали лишь ужас. Два огромных крыла, с длинными острыми наконечниками, сейчас царапали пол, издавая мерзкий звук. Да, сейчас перед нами был настоящий правитель демонов, и он мой отец!
Все присутствующие упали перед ним на колени, приветствуя своего правителя. От его исходящей силы, каждый демон проявлял свою истинную сущность, убирая иллюзию.
Я же опустил голову, выказывая его значимость и статус. Наше пиршество в этот раз было масштабным. Множество девичьих тел валялось на полу, окровавливая пол. Все было разбросано в ужасном беспорядке.
Отец молчал. И его приход, не предвещал мне ничего хорошего. Тем более, что я не видел его больше пятиста лет. Не смотря, ни на кого, он прошел мимо всех, убирая перед собой трупы хвостом. Дойдя до моего стула, он сел на него, и резко махнул рукой, чтобы все ушли. Когда в зале остались мы вдвоем, отец лишь сказал:
— Подойди!
От его голоса, даже у сильнейших ноги пошатываются.
Я не спорю, что единственный кого я боялся, и так же уважал был мой отец. Он не учил меня нежности или чуткости, лишь ярости, силе и власти. Поэтому такой какой я сейчас, я благодаря ему.