— Спи… спи… Хесинор. … — шипела Касия, подходя ко мне ближе, — Спи… спи… — глаза мои стали настолько тяжелыми, да, я немного посплю. И все закончится, все закончится, если я отдохну. — Спи, как твоя матушка…. — прошипела Касия оказавшись около моего лица, и мрак укутал меня в свои объятия.
_________________________________
Три тысячи семисот лет назад….
— Вы готовы к проигрышу, Повелитель! — сказала темноволосая девушка, держа длинный заточенный клинок в своей руке. Он была сильна, и могущественна. Нежное белоснежное лицо, красные словно кровь губы, серые отцовские глаза, и маленький носик. Формы ее были словно сотворены искусственно, большая грудь, осиная талия и широкие бедра. В обтягивающем спортивном наряде, она была неотразима, как и в любом другом. Но сейчас она пришла сражаться и побеждать. С единственным соперником, кого она так ни разу и не смогла победить.
— Юная Госпожа, вы говорите это каждый раз, перед нашим сражением, но и каждый раз, побеждаю я. Сегодня я потребую приз. — проговорил, высокий и накаченный мужчина. Он был силен, и изыскан. Длинные белосные волосы, были у него ниже пояса, заплетены в косу, сделали его невероятно красивым. Бледное лицо, красные губы, и белые глаза. Не портили его образ, а очаровывали.
— И что же вы хотите?
— Ваш поцелуй, юная Госпожа.
Услышав его слова, она улыбнулась, схватив свой заточенный клинок покрепче.
— А если выиграю я?
— То я исполню любое ваше желание… — улыбнулся он ей в ответ.
И начался бой. Такие быстрые и точные удары, были настолько молниеносным, что простой человеческий глаз, не смог бы уловить, ни единого их движения. Ведь они и не были людьми. Звук мечей, был слышен на большом расстоянии. Одна маленькая засечка, и меч ее вылетает из рук, остановив свой клинок у нее нежной шеи, он был счастлив. Взяв аккуратно ее за талию, он притянул ее ближе к себе.
— Я победил! — прошептал он ей в губы.
— Этому проигрышу, я рада как никогда! — улыбнулась она, и они слились в поцелуи.
Эта страсть сводила их с ума, плиняла их души и сердца. Отбросив свой меч, он еще крепче двумя руками схватил ее за талию, прижимая все ближе к себе. Наконец оторвавшись от нее, он посмотрел ей в глаза.
— Моя Аурелия. Лишь моя. — прошептал он.
— Мой Бальтозар! — проговорила она, обхватив его руками за шею и впилась сама в его губы.
Подняв ее на руки, он был готов отнести ее в свои покои, чтобы любить и дарить ей безумные наслаждения, которое он ощущал, прикасаясь к ней. Но он не мог. Только не с ней. Ведь она была его самым большим желанием, и запретным плодом. Она была дочерью его самого лучшего друга. И возможно единственного. А он, явно был бы против отдать свою дочь, такому ловеласу как Бальтозар. У него был самый большой гарем, из всех демоном. Ведь он их правитель, и страсти и похоти в нем, на много больше. Но тогда, познакомившись с этой прекрасной розой, он забыл обо всем. Не мог даже в мыслях представить другую, только она.
Его лучший друг, пригласил его тогда на тысячелетии своей единственной дочери, и тогда он и в мыслях не мог представить, что это совсем юная тысячелетняя красавица, пленит сердце, могущественного правителя демонов.
Она же полюбила его настолько сильно, что грезила о нем, и днем и ночью, видя его везде. Но с ужасам могла лишь представить, как отреагирует на это ее отец.
Ведь отец невероятно любил и ценил ее, но и сразу заверил ее, что она выйдет замуж, лишь за мужчину их рода, ни за кого больше.
Да и сейчас придя на тренировку, чтобы позаниматься, как обычно, появился он. Она дала ему амулет, со своей кровью, чтобы отец не узнал, об этом. Ведь если бы она покинула их измерение, отец бы точно узнал. Бальтозар приходил часто, и тренировал ее. И с каждым днем прогресс был на лицо.
— У тебя уже намного лучше получается. — сказал он, сев под огромное дерево, и посадив ее себе на колени. — Но я так же ощутил, что ты поддался мне. Почему? — усмехнулся Бальтозар.
— Просто сегодня, я хотела проиграть тебе… — прошептала она, снова прикоснувшись к его губам.
Дни и годы текли как река, а страсть их росла и крепла. Он приходил к ней в ее покои, наслаждаясь ее ароматом, и ее поцелуями, но так и не посмев сорвать ее цветок, и стать с ней одним целым. Он не мог поступить так с ней, и с другом.
— Когда же ты поговоришь с отцом? Я больше не могу столько терпеть, любимый… — сказала она, лежа на его груди, в ее спальне.