С обострениями, которые в этом году отчего-то начались гораздо раньше положенного, жительницу комнат Кантемировны вдруг стали чаще хватать в коридоре, больнее дёргать за волосы: мужчин раззадорило её ухудшившееся состояние. Порой дальняя родственница и Светлана боялись, что однажды наступит день, когда они не управятся вместе с их несколькими знакомыми, и несчастную запросто похитят. Раньше она хоть как-то отбивалась и визжала, а теперь сникла в безразличии и слабости.
Однако отъезд не длился вечность. Раз из глубин январских сумерек вышла во двор тёмная фигура с небольшой тележкой: Васечка не сразу её заприметила, так как, глядя в окно, думала о чём-то своём. А, может, и не думала вовсе – у неё грань между сознательным и бессознательным пролегала незаметно. В какой-то момент потерянный, полуслепой от едкой соли взор ухватил мелькавший в снежной чехарде образ. Захлёбываясь от всеохватывающей радости, она вскочила и как есть вылетела на улицу в моря колючих сугробов, не слыша криков в спину. И падая, и поднимаясь, и поскальзываясь, и проваливаясь, и снова выпрыгивая, и опять падая, и опять выбираясь, и снова проваливаясь, и срываясь, и карабкаясь, неслась Вася по снежным кучам, не чувствуя ни ног, ни рук, ни рассудка. Хотелось звать и выть прямо в гнущую метель, да рот кривился, нем и синь. Язык от холода прикушен – зуб на зуб не попадает. Скитник шаг за шагом ближе; Вася умылася в снегу, и лишь румяней стала.
Инга не разобрала что на неё налетело в полумгле и не сразу услышала сквозь буран издалека зовущих беглянку несчастных и уставших женщин. Она отстранила от себя что-то несвязно мычащую девушку и, едва завидев, как та легко одета в жестокую стужу, скинула с себя чёрную дублёнку.
«Дура, дура, дура, дура, ну что за дура! Я только приехала, а с тобой уже столько мороки!» - бросила она ей полушубок на плечи. Стряхнула свалявшийся комьями снег с волос, поправила воротник, растёрла окоченевшие ладони и силой потянула за собой лепетавшую небылицы, медлившую соседку.
- Пошли быстрее, кофе пить будем. Я новую пачку из дому привезла.
У Васечки в голове из каши мыслей-шумов выступила в свет ясности одна: «И сядем, как раньше: ты – слева, под картиной с Соловками, а я – справа».
И началось всё сызнова: Инга до поздней ночи коптела над трудами тысячелетий, а Васечка молча сидела на кушетке и наблюдала. На этот раз во время чтения студентка ела мандарины: подруга незаметно, как она полагала, подбирала очищенные корки и прятала их в рукава. В какой-то момент, не отрываясь от текста, затворница резко вцепилась в кожуру одновременно с соседкой, чтобы прекратить раздражавший её беспредел, однако та сильно дёрнула рукой, часть ошмётка порвалась и полетела к собратьям в предназначенное им место.
- Вместо того, чтобы дурью маяться, лучше б помыться сходила, - процедила сквозь зубы Инга, перевернув страницу. Вася испуганно скрючилась, ничего не ответив. Стыдно. Она прекратила подбирать ошмётки и отодвинулась в глубь кушетки, к стене, в темноту, подальше от света настольной лампы, где не было видно черноту её босых пяток. Оттуда она продолжила блюсти свой дозор, невольно завидуя книгам и конспектам: сколько внимания тем уделялось! Сколько времени и едва заметных улыбок! Её разрывало от тайного желания порвать их всех и сжечь.
Ледяной ветер дул в щели рассохшихся рам и, свистя, шелестел плотными занавесками. Часы в коридоре ни на секунду не оставляли свой пост: продолжали размеренно тикать.
Вася не выдержала и вышла из комнаты на кухню к Кантемировне и Светлане. Инга замерла: она поймала себя на том, что уже четырежды перечитывает одну и ту же строчку и никак не может вникнуть в смысл. Почувствовала какое-то необъяснимое напряжение в скулах и нижней челюсти. Что-то тревожит. Опершись локтями на стол, она закрыла руками лицо и громко выдохнула.
«Только и могу, что собачиться да гадости говорить. Сатанею. Так и разучиться разговаривать по-человечески недолго».
Словно бы в надежде получить подсказку, знак, студентка повернулась к картине и, прищурившись, пристально в неё всмотрелась. Нет ответа. Догадайся сам. Прежде чем покинуть помещение, девушка схватила со стола последний мандарин.